Я дни плачу, въ какомъ-то забытьи,
Безъ чувствъ и слезъ, безъ думъ н сновидѣній...
Изъ горестной раскаянія сѣни
На грудь мою, какъ хладныя струи,
Знакомыя порой находятъ тѣни —
Я чувствую, печально пробужденъ,
Что жизнь веду, но это жизнь утопшихъ
Въ своихъ мечтахъ, но это тяжкій сонъ
Сердечной тмы — быть можетъ, жизнь усопшихъ!
Что сбудется со мною? вотъ! опять
Блеснула мысль: уже ли я не воленъ,
Иль быть инымъ, иль не существовать —
Что́ жизнь моя, когда я жизнью боленъ!
Есть средство — смерть! Отважный духъ! не ты ли,
Когда еще съ тобой мы братски пили,
Присутствовалъ, на играхъ роковыхъ
За нашу честь? въ виду друзей младыхъ
Не ты ль гремѣлъ орудьемъ огнестрѣльным
И близъ меня свисталъ свинцомъ смертельнымъ?
Не ты ль всегда межъ насъ судьей бывалъ,
При шумѣ ссоръ, надъ жизнью и любовью —
И легкія обиды омывалъ
Тяжелою любимыхъ прежде кровью?
Ты мнѣ знакомъ! я въ таинствахъ твоихъ
Еще найду потерянную радость:
Ты оживить безжизненную младость,
Ты, роковой кумиръ надеждъ моихъ!
Я твой — но я хулю самоубійство!
Отчаянья предсмертное витійство,
Мечты полетъ въ полуночной тиши,
Святой восторгъ надъ книгою Платона, —
Не убѣдятъ бунтующей души
Въ великости погибели Катона...
Самоубійцъ довольно въ этотъ вѣкъ!
Сей робкій шагъ, постыдный сей побѣгъ
Изъ бытія въ безславную могилу —
Противенъ мнѣ!... Я образомъ инымъ
Хочу, о Смерть, содѣлаться твоим:
Я, человѣка испытуя силу,
Съ огнемъ въ очахъ и съ дерзостнымъ челомъ,
Всегда хочу искать тебя во всемъ,
Что пламенно и мужественно дико,
Что для меня прекрасно н велико!
Ничтожное земное разлюбя,
Изображать хочу одну тебя,
Подъ звучный шумъ воинскаго напѣва
Летящею во срѣтеніе мнѣ,
Какъ милая, божественная дѣва,
Въ таинственномъ безсмертія огнѣ,
Въ вѣнцѣ изъ звѣздъ, одѣтая въ порфиру,
Невѣста-другъ живущему по міру —
Чтобъ бытія земнаго каждый мигъ
Былъ для меня торжественно-великъ
И жизни полнъ, какъ жизни мигъ послѣдній!
Учися жить, кто живъ — и не живетъ!
Пусть міръ тебя безумнымъ назоветъ —
Намъ истину порой являютъ бредни!...