Среди равнины мёртвой и бесплодной
Гранитной массою зловещей и холодной —
Возвысился Эскуриал.
Тиверия испанского творенье,
Добычей смерти и забвенья
Теперь он стал.
Едва ль Египта фараону
С виперой царскою носившему корону —
Воздвигнут был столь мрачный мавзолей.
И сфинксы грозные не более безмолвны,
Чем он — теперь, когда людские волны
Отхлынули и мох растёт среди камней.
Вельможи, воины, монахи,
И тот, пред кем народ лежал во прахе —
Исчезло всё… Безмолвие кругом!
Лишь ласточек неугомонных стая
Кружится с криками, гиганта задевая,
Заснувшего своим тяжёлым сном. —