День целый я думал о милой моей,
Я думал о ней и полночи;
Когда же сомкнулись усталые очи,
Примчало меня сновидение к ней.
Цветёт, как весенняя роза, она,
Сидит так спокойно, сконивши головку
К канве и, безмолвного счастья полна,
Прилежно на ней вышивает коровку.
И смотрит так кротко… Загадочно ей,
Что значит мой вид безнадёжно унылый?
«Как бледен ты, Генрих! Скажи мне скорей,
Скажи мне, где боль твоя, милый?»
И смотрит, так кротко… не может понять
О чём её милый безмолвно рыдает…
«Как горько ты плачешь! Скажи, кто страдать,
Мой Генрих, тебя заставляет?»
И взор её кротко спокоен… А я —
Почти в агонии. «Страдать так жестоко
Пришлось от тебя, дорогая моя,
А боль — в эту грудь забралася глубоко».
Тут, вставши торжественно с места, она
На грудь положила мне руку —
И вдруг уничтожила страшную муку,
И весело я пробудился от сна.