Тихо дремлетъ, нѣмо, недвижимо
Море, скорбью тягостной томимо,
И не шлетъ привѣтъ свой берегамъ;
Пульсы волнъ не бьются; догорая,
Чуть скользитъ зарница золотая
По нѣмымъ, безжизненнымъ водамъ.
Не колыхнетъ листъ на брегѣ дальнемъ,
Лѣсъ замолкъ въ раздумій печальномъ,
Ждетъ, чтобъ дрогнулъ вѣтеръ иль волна;
Вотъ померкло солнце за горами,
Вотъ и ночь надвинулась крылами
И царитъ повсюду тишина.
Но внезапно надъ уснувшимъ моремъ,
Полны скорбью, ужасомъ и горемъ,
Тучи грознымъ сдвинулись полкомъ
И тревожно въ небѣ засновали,
И склонились въ страхѣ и печали
Надъ недвижнымъ спящаго лицомъ…
И грозой и бурею чреваты,
Шлютъ онѣ громовые раскаты:
«Живъ ли ты?» сквозь вихрь и ураганъ;
Изъ очей ихъ молніи сверкаютъ,
Слезы катятся и въ воду упадаютъ:
«Живъ ли ты, иль умеръ, океанъ?»
Нѣтъ! онъ живъ, онъ живъ! Дѣтей кручина
Разгоняетъ дрему исполина,
И встаетъ на ложѣ онъ могучъ;
И отецъ, и дѣти въ бурной пляскѣ
Шлютъ другъ другу гимнъ любви и ласки
Въ шумномъ хорѣ вѣтровъ, волнъ и тучъ.