Вера в мир чудес! Как пышно
Ты, цветок теперь увядший,
Цвёл в сердцах в былое время,
Воспеваемое мною!
И само-то это время
Было чудом! Совершалось
Много так чудес, что люди
Больше им и не дивились.
Зауряд с сухою прозой
Жизни самой повседневной,
Часто видел пред собою
Человек такие вещи,
Пред которыми бледнели
Баснословнейшие сказки
В книгах набожных монахов,
В старых рыцарских романах.
Раз, блистая, как невеста,
Из пучины океана
Чудо выплыло морское —
Выплыл целый новый мир —
Новый мир с сортами новых
Человеков и животных,
Новых птиц, цветов, деревьев,
Мировых болезней новых.
В это время мир наш старый,
Мир наш собственный, чудесно
Тоже весь преобразился.
Это чудо совершили
Изобретения духа,
Чародея новых дней:
Колдовство Бертольда Шварца
И другое волхвованье
Человека похитрее —
Чернокнижника из Майнца;
А вдобавок к ним две книги,
К нам седыми колдунами
Принесённые в прекрасном
Переводе из Египта
И античной Византии —
Чудодейственные книги.
У одной из них заглавье:
«Книга Истины»; другая —
«Книгой Красоты» зовётся;
Но как ту, так и другую
Написал сам Бог на разных
Двух наречиях небесных,
И, как мы предполагаем,
Написал собственноручно.
Тут же маленькая стрелка,
Жезл волшебный мореходца,
Мореходцу указала
Прямо в Индию дорогу —
В эту общую отчизну
Всяких пряностей пикантных,
Где надменно рвутся к небу
И ползут, впиваясь в землю
Фантастичные растенья,
Травы, мхи, цветы, деревья —
Знать растительного царства,
Иль коронные брильянты —
В край кореньев, наделённых
Той таинственною силой,
Что людей иль исцеляет,
Или гонит в гроб, смотря
Кто мешает их: аптекарь
Осторожный и разумный,
Иль венгерец бестолковый
Из —го баната.
И едва лишь отворились
Двери Индии цветущей,
Как поток благоуханий,
Сладострастных до безумья
Опьяняющих все чувства,
Одуряющих и разум,
Хлынул вдруг, и в сердце мира,
Мира старого ворвался.
И как будто под хлестаньем
Плети огненной, безумно
В людях кровь забушевала,
Алча золота и счастья.
Но паролью оставалось
Только золото; уж этот
Жёлтый сводник сам доставит
Все земные наслажденья.
Первым словом, что испанец
Произнёс в шатре индийца,
Было «золото»; воды
Он спросил себе уж после.
Житель Мексики и Перу
Видел это беснованье
Жажды золота; он видел,
Как Пезарро и Кортец,
Дико золотом упившись,
В этом золоте валялись…
Видел он: во время штурма
Храма Квито, Лопец Вакка
Стибрил солнце золотое,
Солнце, весившее ровно
Двадцать центнеров; но в кости
В ту же ночь его спустил он,
И с тех пор у мексиканцев
Сохранилась поговорка:
«Это Лопец, проигравший
Солнце пред восходом солнца».
О, большие это были
Игроки, убийцы, воры!
(Нет людей без недостатков);
Но зато они свершили
Чудеса почище всяких
Штук солдатчины страшнейшей,
Начиная с Олоферна
До Радецкого с Гайнау.
В это время общей веры
В чудеса — и сами люди
Чудеса производили;
Да оно и натурально:
Тот, кто верой обдадает
В невозможнейшие вещи,
Невозможнейшие вещи
Совершать и сам способен.
Только глупый в это время
Сомневался: люди с смыслом,
Мудрецы — склонялись с верой
Перед всеми чудесами.
Странно! Нынче не выходит
У меня из мыслей сказка
Той поры чудесной — сказка
О Жуане Понс де Леон,
Что сумел открыть Флориду,
Но всю жизнь искал напрасно
Цель своих стремлений жадных —
Чудный остров Бимини!
Бимини! При этом звуке
Сердце вдруг затрепетало
У меня в груди — и грёзы,
Грёзы юности воскресли,
И в венках своих засохших
На меня печально смотрят…
Пенье мёртвых соловьёв
Раздается надо мною…
Соловьи поют и стонут,
Точно кровью истекают…
И, охваченный испугом,
Я вскочил — вскочил так быстро,
Так порывисто я двинул
Всеми членами больными,
Что мгновенно распоролись
Швы в моей дурацкой куртке…
Но тревога эта скоро
У меня сменилась смехом:
Рассмеялся я, услышав —
Или так мне показалось —
Будто подле попугаи
Уморительно, а вместе
И весьма меланхолично,
Закричали: «Бимини!»
Муза, дочь богов бессмертных,
Фея умная Парнаса!
О, приди ко мне на помощь
Чародейством стихотворства!
Докажи, что ты колдунья;
Преврати в корабль волшебный
Песнь мою — и пусть доставит
Он меня на Бимини!
Только вымолвил я это —
Уж исполнилось желанье:
Снаряжён корабль волшебный,
Снаряжён и спущен в воду.
Кто со мною на Бимини?
Эй, fr садитесь,
При попутном ветре, скоро
Будем мы на Бимини!
Господа! вы не больны ли
Ревматизмом? Вы, синьоры,
Не открыли ли морщинок
У себя на лбу прекрасном?
Поскорей на Бимини!
Там найдёте исцеленье
От постыднейших недугов;
Гидропатией там лечат!
Ничего не опасайтесь:
Мой корабль построен прочно;
Посмотрите — остов сделан
Из хореев, крепче дуба;
На руле сидит фантазья,
В паруса весёлость дует,
Юнгой служит ловкий юмор…
А рассудок тут? — Не знаю!
Наши реи — из метафор,
Наши мачты — из гипербол,
Флаг — пурпурно-жёлто-чёрный
(Краски — школы романтизма),
Флаг трёхцветный Барбароссы,
Точь такой, какой я видел
Раз в Кифгейзере и также
В старом франкфуртском соборе…
Вдоль по морю мира сказок
Мой корабль, корабль волшебный
Уж несётся; бороздами
Грёзы тянутся за ним.
Впереди, вздымая пену
На лазури океана,
Дико плещется и скачет
Войско целое дельфинов.
На спинах у них уселись
Почтари мои морские —
Купидоны; из забавных,
Странных раковин они,
Щёки вздувши, извлекаюсь
Звуки трубные… Но, чу!
Из пучины океана
Вдруг донёсся смех лукавый.
Ах, я знаю эти звуки,
Этот злой, но сладкий голос:
Это хитрые ундины
Насмехаются скептично
Над моей дурацкой шкуной.
Над дурацким экипажем,
Над дурацкою поездкой
Дураков на Бимини.