Солнце весело и пышно
Озаряет остров Кубу.
В синем воздухе сегодня
Скрипки звучные играют.
От лобзаний жгучих мая
Разрумянилася Куба
И в одежде изумрудной
Блещет, пышет, как невеста.
Берег весь кишит народом
Всяких возрастов, сословий;
Но во всех сердца трепещут,
Как в едином человеке,
Оттого, что полны, горды
Все одной и той же мыслью.
Я во всём её читаю:
В тихом, радостном дрожании
Старушонки-богомолки,
Ковыляющей с клюкою
И гнусящей, при унылом
Стуке чёток, la.
Эту мысль я вижу ясно
И в улыбочке синьоры,
Величаво проносимой
В позлащённом паланкине
И кокетливо шалящей
С обаятельным гидальго,
Что, крутя свой ус красивый,
Рядом шествует с синьорой.
Всюду искренняя радость:
И в чертах солдата чёрствых,
И на лицах клерикальных,
Добрый вид принявших нынче.
Бернардинец тощий руки
Потирает с наслажденьем;
Капуцин самодовольно
Гладит жирный подбородок;
Даже сам старик епископ,
Муж, во время литургии
Столь суровый — ибо это
Замедляет час обеда —
Даже он расцвел сегодня,
И карбункулы на носе
Так и пышут… Разодетый
По-воскресному, идёт он
Под пурпурным балдахином,
Окуряемый дьячками
И со свитой из прелатов.
Все они в парчовых ризах;
Каждый поп над головою
Держит зонтик, очень схожий,
По объёму и по виду,
С колоссальным шампиньоном.
Направляется процессья
К алтарю, который гордо
Возвышается у моря,
Под открытым небом Кубы
И украшен весь цветами,
Образками, стройной группой
Пальм ветвистых, позолотой
И свечами восковыми.
Господин епископ служит
Здесь торжественный молебен
И, моляся, призывает
Он небес благословенье
На красивый, малый флотик,
Что, покачиваясь в рейде,
Собирается направить
Паруса на Бимини.
Да, вот он и есть тот флотик,
Что Жуаном Поис де Ле́он
Снаряжён и изготовлен
Для отплытия на остров,
Где течёт вода живая,
Молодящая… С прибрежья
Много тысяч пожеланий
Всяких благ летят к Жуану,
Благодетелю и другу
Человечества — в надежде
Все, что рыцарь, возвратившись,
Щедро каждого наделит
Склянкой юности. У многих
Уж текут заране слюнки;
Их баюкает блаженство,
Как флотилью в рейде ветер.
Состоит флотилья эта
Из пяти судов: большая
Каравелла, две фелуки,
Две малютки-бригантины.
Адмиральской шкуной служит
Каравелла, и украшен
Флаг её гербом Кастильи,
Аррагонии и Леона.
Точно сельская беседка,
Вся она — в ветвях берёзы,
И в гирляндах, и в букетах,
И в игривых пёстрых флагах.
Имя ей дано — Надежда;
И на задней часта шкуны
Возвышается статуя
Этой донны, вся из дуба,
Вся покрытая отлично
Лакированною краской,
Презирающею бури —
Величавая фигура!
Ярко-красны щёки донны,
Ярко-красны шея, груди,
Выползающие гордо
Из зелёного корсета.
Также зелены и платье,
И венок; но кудри, брови
И глаза смолы чернее;
В руку ей вложили якорь.
Экипаж флотильи нашей
Составляют двести слишком
Человек; меж ними только
Шесть попов и столько ж женщин.
К каравелле, где командой
Заправляет самолично
Дон Жуан, мужчин — сто десять,
Дам — одна. Зовётся Кукой
Эта дама. Да, старуха
Кука нынче стала дамой,
И синьора Жуанига —
Имя ей с тех пор, как рыцарь
Дал ей сан гоф-обер-няньки,
Лейб-махальщицы придворной
И — в грядущем — лейб-мундшенкши
Юных сил на Бимини.
Золотую кружку в руки
Дали ей, как символ этой
Новой должности, и в тогу
Облекли её, как Гебу.
Горы кружев драгоценных,
Жемчугов, смеясь лукаво,
Почивают на увядших,
Смуглых прелестях синьоры.
Рококо-антропофагно,
Каранбо-помпадурно
Возвышается причёска,
Вся утыканная роем
Крошек-птичек; так красиво,
Так пестро блестят их перья,
Что они — точь в точь цветочки
Из каменьев драгоценных,
Эта странная причёска
Из пернатых превосходно
Соответствует мудрёной,
Попугайной роже Куки.
К ней es вполне достойный
Образует Понс де Ле́он.
Он, глубоко убеждённый
В том, что юность недалёко,
Уж заране нарядился
В платье молодости милой,
Нарядился по последней,
Лучшей моде первых франтов.
С заострёнными носками
И со шпорами сапожки;
Панталончики, в которых
Цвет одной ноги зелёный,
А другой — прозрачно-жёлтый;
Куртка — шёлковая; плащик,
Ловко кинутый на плечи;
Перья страуса на шляпе…
Разрядившись так отлично,
В руки взявши лютню, бодро
Семенит он по «Надежде»,
Раздавая приказанья.
Он велит, чтоб якорь шхуны
Подымали в ту минуту,
Как сигналом возвестится
Окончание молебна.
Он велит, чтоб, отплывая,
Все суда его флотильи
Сотней пушечных салютов!»
Огласили берег Кубы.
Он велит — и сам смеётся,
И вертится, и танцует,
И пьянеет напоследок
От волшебпого напитка
Обольстительной надежды…
Чуть не рвёт он струны лютни
И козлино-дребезжащим
Голосишкой тянет песню:
«Птица-птичка Колибри,
Рыба-рыбка Бридиди,
Полетите, поплывите,
Мы за вами — в Бимини».