I
И отдыхал, усталостью томим…
Чтоб освежить пылающие вежды
Прохладою живительной утра,
С зарёй Давид явился из шатра;
Он не снимал разодранной одежды
И бледен был его суровый лик.
Народ, что чтить всегда его привык,
Собрался вкруг печального владыки;
Он слышал их приветственные клики
И утешенья робкие слова…
У ног его пестрела мурава,
А на́ небе, безоблачно лазурном,
Светило дня в сиянии пурпурном
Являлося… и царь израильтян
Склонил с мольбой дрожащие колени…
Когда душа истерзана от ран,
Как сладко гнёт печали и мучений,
Тоску души, измученной в борьбе,
Излить в слезах и искренной мольбе!..
На свой народ небес благословенье
Он с верою глубокой призывал,
На близких всех — (тут голос задрожал
Царя, и в нём послышалось волненье)…
Когда ж он стал молиться за него,
Надменного любимца своего,
Красу семьи родной — Авессалома,
Бежавшего из отческого дома,
Восставшего преступно на отца —
Безмерною печалию томимый,
Заплакал царь в тоске неудержимой,
Моля ему прощенье у Творца.
...............
II
В твоих сомкнувшихся устах,
И ты заснул могильным сном,
Мой гордый сын, Авессалом!
Как бледен цвет твоих ланит!..
Мне ужас сердце леденит…
Под гнётом крышки гробовой
Замолкнет чудный голос твой;
Не назовёшь меня отцом,
Мой милый сын, Авессалом!
Смотри: ликует всё вокруг,
Я слышу арфы нежный звук,
Я вижу юность и цветы;
Увы, с толпой не выйдешь ты
В наряде праздничном своём
Навстречу мне, Авессалом!
Прости, любимейший из всех!
Твою вину, твой чёрный грех,
Мой бедный сын, прощаю я,
И наш Великий Судия
Пусть в милосердии своём
Тебя простит, Авессалом!»