Нас в могиле греет слава.
Экий вздор нелепый, право!
Больше жара обрету я
В неопрятном поцелуе
Толстой скотницы, хоть в нос
От нее и бьет навоз.
Больше также услаждает
Теплота, что согревает
Нам кишки, когда мы пьем
Пунш, глинтвейн иль теплый ром
В самом грязном кабачишке,
Где сбираются воришки,
Сброд, от виселиц бегущий.
Но сопящий и живущий,
Тот, кому способен был
Позавидовать Ахилл!
Справедливо он изрек:
Раб, последний человек
Большей зависти достоин
На земле, чем царь и воин,
Илиадою воспетый
И тоскующий над Летой.