На Востокѣ засвѣтлѣло,
Убѣжала ночи тѣнь;
День взошелъ, какъ ангелъ бѣлой . . .
Отъ чего-жъ ты грустенъ, день? —
»Отъ того порой грущу я,
Что возлюбленная ночь,
Только къ милой подхожу я —
Ошъ меня уходитъ прочь.
Вотъ и нынче — подъ востокомъ
Лишь со мной она сошлась,
Яркимъ пурпурнымъ потокомъ
Облилась и унеслась.
Въ слѣдъ за ней туманы плыли,
Облаковъ катился станъ;
Тучки ложемъ ей служили,
Покрываломъ былъ туманъ.
Я горѣлъ мечтой огнистой:
Такъ мила и такъ легка!
Покрывало было чисто,
Не измяты облака.
Безъ нее — съ огнями Феба
Что лазурный мнѣ алтарь?
Я, въ роскошномъ царствѣ неба
Одинокій, бѣдный царь,
Съ той поры ищу царицы,
Какъ въ пучину бытія
Изъ всемощныя десницы
Вышла юная земля.« —
Не томись, о день прелестной!
Ты найдешь ее, найдешь;
Съ тишиной ея чудесной
Блескъ свой огненный сольешь,
Какъ пройдетъ временъ тревога,
И, окончивъ грустный пиръ,
Отдохнуть на перси Бога
Истомленный ляжетъ міръ!