Ей лет четырнадцать; её глаза
Как на серёжке пара спелых вишен;
Она тонка, легка, как стрекоза;
И в голосе её трав шелест слышен.
Она всегда беспечна, и на всех
Глядит прищурясь, скупо, как в просонках.
Но как, порой, её коварен смех!..
Иль то — Цирцея, спящая в пелёнках?
Она одета просто, и едва
Терпимы ей простые украшенья.
Но ей бы шли шелка, и кружева,
И золото, и пышные каменья!
Она ещё ни разу алых губ
В любовном поцелуе не сближала, —
Но взгляд её, порой, так странно-груб…
Иль поцелуя было бы ей мало?
Мне жаль того, кто, ей вручив кольцо,
В обмен получит право первой ночи.
Свой смех она ему швырнёт в лицо,
Иль что-то совершит ещё жесточе!