Я видѣлъ ихъ. Они вдвоемъ на плажѣ
Бродили. Былъ онъ грустенъ и красивъ;
И не сходила съ устъ одна и та же
Улыбка. Взглядъ рѣсницами закрывъ,
Она шла рядомъ. Ликъ ея овальный
Прозраченъ былъ и тонокъ, но не живъ.
Качалось солнце, въ яркости прощальной,
Надъ далью моря. Волны на пескѣ
Чредой стихали, съ жалобой печальной.
Игралъ оркестръ веселый вдалекѣ,
Нарядовъ дамскихъ пестрота мелькала…
И не было пріюта ихъ тоскѣ!
Когда жъ заката пышность отблистала,
Замолкъ оркестръ, и берегъ сталъ пустымъ,
Какъ широта покинутаго зала, —
Коснулся ихъ лобзаніемъ святымъ
Вечерній вѣтеръ. Съ жалобнымъ укоромъ,
Въ безлюдьи море подступило къ нимъ.
И красный мѣсяцъ сзади всталъ надъ боромъ,
Провелъ по волнамъ яркую черту,
На нихъ взглянулъ неумолимымъ взоромъ.
И, взявшись за руки, одну мечту
Постигли оба. Страннымъ счастьемъ полны,
Вошли въ сіянье, кинувъ темноту.
И долго шли, покорны и безмолвны.
Вода росла и ширилась вкругъ нихъ,
Чрезъ плечи ихъ перебѣгали волны.
Вдругъ нѣжный вѣтеръ горестно затихъ,
И смолкъ прибой; лишь лунный взоръ на стражѣ
Одинъ сіялъ на небесахъ нагихъ.
Все было пусто въ морѣ и на плажѣ.