…тотъ радостный мигъ,
Какъ тебя умолилъ я, несчастный палачъ!А. Фетъ.
Когда, счастливый, я уснулъ, она, —
Я знаю, — молча сѣла на постели.
Отъ ласкъ недавнихъ у нея горѣли
Лицо, и грудь, и шея. Тишина
Еще таила отзвукъ нашихъ вскриковъ,
И терпкій запахъ двухъ усталыхъ тѣлъ
Дразнилъ дыханье. Лунныхъ, легкихъ бликовъ
Лежали пятна на полу, и бѣлъ
Былъ доразсвѣтный сумракъ узкой спальной.
И женщина, во тьмѣ лицо клоня,
Усмѣшкой искаженное страдальной,
Смотрѣла долго, долго на меня,
Припоминая нашъ восторгъ минутный…
И чуждо было ей мое лицо,
И мысли были спутаны и смутны.
Но вдругъ, съ руки вѣнчальное кольцо
Сорвавъ, швырнула прочь, упала рядомъ,
Сжимая зубы, подавляя плачъ,
Рыдая глухо… Но, съ закрытымъ взглядомъ,
Я былъ простертъ во снѣ, нѣмой палачъ.
И снилось мнѣ, что мы еще сжимаемъ
Въ объятіяхъ другъ друга, что постель
Намъ кажется вновь сотвореннымъ раемъ,
Что мы летимъ, летимъ, и близко цѣль…
И въ свѣтѣ утреннемъ, когда всѣ краски
Безстыдно явственны, ея лица
Не понялъ я: печати слезъ иль ласки
Вкругъ глазъ ея два сумрачныхъ кольца?