Господи, сжалься! Мнѣ душно, мнѣ больно,
Сердце больное томится тоской.
Грудь мнѣ сжимаютъ рыданья невольно,
Злоба и грусть овладѣли душой.
Боже! безсиленъ я, слабъ и ничтоженъ, —
Мнѣ ли лѣнивыхъ отъ сна поднимать?
Мнѣ ли тотъ подвигъ завидный возможенъ —
Честныхъ подъ стягъ для борьбы призывать?
Что-жь вы молчите, вожди и пророки?
Всюду — неправда надмѣнно царитъ,
Всюду — предательство, рабства пороки…
Что же вашъ гнѣвъ вдохновенный молчитъ?
Больно мнѣ. Я не могу, не умѣю
Съ тьмой торжествующей мысль примирять.
Въ смерть идеаловъ я вѣрить не смѣю…
Боже, какъ страшно любя проклинать!
Счастливъ невидящій, кто безъ сомнѣній
Къ битвѣ неравной съ неправдой готовъ,
Кто не боится тревогъ и лишеній
И, какъ дитя, не считаетъ враговъ.
Вѣры незнанья въ груди не имѣя,
Жертвой ненужной я быть не могу.
Свѣтъ чуть замѣтенъ. Неправда сильнѣе.
Наши порывы не страшны врагу.
Господи, сжалься! Пусть призраки ночи
Сердце больное не мучатъ тоской.
Или закрой мои зрячія очи, —
Пусть я безъ пользы паду подъ грозой…