Вальсъ.
И подъ него опять несутся пары
И каждый звукъ напоминаетъ вновь
Мнѣ молодость и первую любовь.
Все—прежнее, и залъ все тотъ же самый,
И вотъ опять встаютъ передо мной,
Какъ милый ликъ изъ пожелтѣвшей рамы:
Восторгъ любви наивно молодой,
Подробности полузабытой драмы…
Какъ въ забытьѣ, съ блестящею толпой
Я уношусь впередъ,—но что же это?
Мнѣ кажется, какъ будто волны свѣта
Померкли вдругъ и музыка слышна
Издалека, какъ ропотъ водопада…
Мнѣ дурно?.. Нѣтъ, слегка утомлена,
Благодарю, мнѣ ничего не надо.
Вы испугались? Развѣ я блѣдна?
Здѣсь хорошо! Душистая прохлада
И вѣтерокъ… Вотъ такъ, шесть лѣтъ назадъ,
Когда то съ нимъ сошла я въ темный садъ.
Мы также здѣсь стояли, какъ теперь,
И полосою свѣтъ ложился лунный,
И музыка въ растворенную дверь
Неслася къ намъ, и также пѣли струны
Намъ пѣснь любви, и онъ шепталъ мнѣ:—Вѣрь!
Какъ были мы неопытны и юны;
Года прошли,—но ясно до сихъ поръ
Я помню все: его улыбку, взоръ…
Я чувствую всю прелесть ночи звѣздной
И теплое пожатіе руки…
Въ душѣ—приливъ восторга и тоски
Мучительной и горько безполезной.
Но эти дни блаженства—далеки.
Прошедшее непроходимой бездной,
Преградою глубокою легло
Межъ тѣмъ что есть и тѣмъ что быть могло.
Смолкаетъ вальсъ… конецъ очарованью…
Гдѣ милый ликъ? Гдѣ милыя слова?
Зачѣмъ нельзя сказать воспоминанью:
— Умри и ты, когда любовь мертва?
Скорѣй туда—къ восторгу, къ ликованью!
Недаромъ я—царица празднества.
Я жажду блеска, лести, поклоненья,—
Я все отдамъ за мигъ одинъ—забвенья!