И смѣло грознымъ обличеньемъ
Бросаемъ въ наглое чело!
Но если намъ рукой любимой
Терзаютъ сердце—о, тогда,
Въ нѣмой тоскѣ невыразимой,
Подъ гнетомъ скорби и стыда,
Сомкнувъ уста, сжимая руки,
Съ смертельнымъ холодомъ въ крови—
Мы молча вынесемъ всѣ муки
Своей поруганной любви.