В гостинице (увы — в Неаполе!)
Сижу один, нетерпелив.
Дробинки горестно закапали
И ощетинился залив.
Над жерлом хмурого Везувия,
Уснувшего холостяка,
Как своды тяжкие Витрувия —
Гроза склубилась в облака.
Раскрою книгу — не читается;
Хочу писать — выходит вздор;
А занавеска раздвигается,
Стучит дверями коридор.
А рядом едкими укорами
Супруга подчует жена,
Несдержанными разговорами
Моя печаль раздражена.
Минуты длятся безталанные,
Как серый пепел серых лав;
Вдруг — и лучи обетованные
Вторгаются, затрепетав!
Опять смеется солнце южное,
Мгновенье — высохнет балкон;
А переулок блещет лужами,
На vetturino — балахон.
Опять, размахивая косами,
В окне — и прямо против нас,
Она проветривает простыни
И полосатый свой матрас.
И всюду воздух опьяняющий,
Пестро-раскрашенный Восток.
А я — веселый, обоняющий
Ее мелькающий цветок!