Не падая, по воздуху иду я,
Хотя боюсь упасть.
Вѣрь мнѣ — и воздухъ
Тебя поддержитъ: воздухъ мнѣ подвластенъ.
Но не грѣшна-ли вѣра эта?
Вѣрь
И будешь цѣлъ. Сомнѣнье — гибель. Такъ
Изрекъ тотъ духъ, что гордо называетъ
Меня злымъ духомъ въ сонмѣ херувимовѣ,
И эту мысль они передаютъ
Тѣмъ существамъ ничтожнымъ, у которыхъ
Есть ощущенья жалкія одни,
А знаній нѣтъ. Въ невѣденьи глубокомъ
То слово всѣ они боготворятъ,
Которое до слуха ихъ коснулось,
И называютъ зломъ или добромъ
Все то, что имъ, рабамъ, ни скажутъ свыше.
Я не таковъ. Ты вѣрь мнѣ, иль не вѣрь,
А всежь увидишь новые міры ты
Внѣ своего ничтожнаго мірка,
И за сомнѣнье въ жизни очень краткой,
За то, что ты узнаешь отъ меня —
Не испытаешь жгучаго страданья.
Придетъ тотъ часъ, когда одинъ изъ смертныхъ,
Заброшенъ въ море, смертному же скажетъ:
„Ты вѣрь въ меня и по волнамъ иди“,
И тотъ пойдетъ и не погибнетъ… Я же
Не говорю, что вѣрь въ меня: условій
Такихъ не предлагаю для спасенья…
Лети со мной надъ безднами пространства
И я тебѣ картины покажу,
Которыхъ отрицать ты не посмѣешь —
И то — картины прошлыхъ, настоящихъ
И будущихъ міровъ…
O, добрый духъ,
Иль злой — кто-бъ ни былъ ты, — скажи мнѣ;
Ужель я землю вижу?
Праха сынъ!
Какъ ты глядишь, не узнавая праха,
Который далъ отцу существованье?
Ужель? вонъ эта точка голубая,
Скользящая въ эфирѣ безконечномъ
Съ другою точкой меньшею, похожей
На свѣтляка, что блещетъ на землѣ
Среди ночей!.. И это рай нашъ? Гдѣ же
Его ограда, стражи?..
Покажи
Расположенье рая.
Невозможно.
Чѣмъ дальше мы летимъ съ тобой въ эфирѣ
Подобно свѣту солнца, тѣнъ все меньше
Становится земля, окружена
Сіяніемъ, подобнымъ блеску звѣздъ,
И съ нашимъ удаленіенъ, какъ будто
Она межъ звѣздъ желаетъ потеряться
И миріады звѣздъ родятся въ небѣ.
Но что бы думалъ ты, когда бы зналъ,
Что есть міры, громаднѣй чѣмъ земля,
Міры созданій высшихъ, и число ихъ
Гораздо больше всѣхъ земныхъ пылинокъ,
Но все жь они плодятся безконечно,
Какъ атомы воздушные, — живутъ
И думаютъ о смерти постоянно…
Несчастные!..
Я бы гордился мыслью,
Которая обнять все это можетъ.
Но если мысль высокая такая
Сольется съ рабской массой существа
И, зная все, постигнуть пожелаетъ
Всѣ званія, то эти знанья будутъ
Ей все же недоступны. Эта мысль
Подавится тяжелой цѣпью нуждъ,
Нуждъ призрачныхъ и жалкихъ, и ничтожныхъ, —
И лучшее изъ вашихъ наслажденій —
Есть мелкій, но пріятный вамъ развратъ,
Служившій только средствомъ къ возрожденью
Другихъ существъ, во всемъ тебѣ подобныхъ
И обреченныхъ смерти. Лишь однихъ
Избранниковъ ждетъ счастье…
Духъ! О смерти
Одно я знаю, что она ужасна.
Я слышалъ отъ родителей о томъ
Наслѣдствѣ возмутительномъ, которымъ
Обязанъ имъ не меньше жизни я,
Наслѣдствѣ, сколько знаю я, несчастномъ.
Но если, духъ, должно случиться то,
Что ты сказалъ — (а внутренній мой голосъ
Ужь шепчетъ мнѣ пророческую муку
Той истины) — позволь мнѣ здѣсь погибнуть
И умереть… Давать намъ жизнь затѣмъ,
Чтобы страдать и послѣ Исправлена опечатка: умеретьумеретъ намъ,
Не то-ли же, что сѣять смерть повсюду
И увеличивать убійство.
Весь
Ты не умрешь, и что-то есть такое,
Что пережить должно тебя…
Объ этомъ
Не говорилъ мнѣ ангелъ, насъ изгнавшій
Изъ рая съ смертнымъ приговоромъ. Но
Пусть гибнетъ все во мнѣ, что гибнетъ въ людяхъ,
Я все жъ силенъ той искрой божества,
Которая есть въ ангелахъ…
Я самъ
Одинъ изъ нихъ, Но хочешь ли быть мною?
Кто ты — не знаю я. Какъ ты силенъ,
Я вижу. Ты показалъ мнѣ много —
Вещей непостижимыхъ, непонятныхъ
И недоступныхъ для моихъ понятій,
А всѣ мои понятья ниже всѣхъ
Моихъ желаній…
Что твои желанья!
Униженная гордость ихъ живетъ,
Чтобъ пресмыкаться въ прахѣ съ червяками.
Но ктожь та самъ съ такой гордыней духа,
Властитель и природы и безсмертья,
А между тѣмъ, какъ будто, вѣчно грустный?
Я то, чѣмъ я кажусь тебѣ. Скажи мнѣ:
Желаешь ли безсмертнымъ быть?
Не ты ли
Мнѣ говорилъ, что я безсмертнымъ буду
Помимо воли. Это неизвѣстно
Мнѣ было прежде. Если жь неизбѣжно
Должно такъ быть, то дай возможность мнѣ
Понять безсмертье. Счастье въ немъ, иль нѣтъ?
Его ты уже понялъ прежде, чѣмъ
Меня узналъ ты.
Какъ же это?
Понялъ —
Страданіемъ.
Такъ быть безсмертнымъ значитъ —
Всегда страдать?
Ты угадалъ, и это
Твои потомки будутъ знать, какъ мы.
Но посмотри! какъ все кругомъ прекрасно!
О, ты эфиръ чудесный, безграничный!
Вы, массы звѣздъ, усыпавшія небо!
Что вы? О, что такое этотъ воздухъ
Лазурный, безпредѣльный, гдѣ летимъ мы,
Какъ листья по теченью рѣкъ Эдема?
Чтожъ, есть движенью вашему конецъ?
Иль вы должны носиться безконечно
Надъ безднами воздушнаго пространства,
Гдѣ отъ безсмертья словно въ опьяненьи
Моя душа?.. О, Боже, боги міра!
Ктобъ ни были вы всѣ, но вы прекрасны!
Какъ безконечно, дивно хорошо
Все, созданное вами! О, позвольте
Мнѣ вѣчннымъ сномъ забыться, умереть,
Какъ атому (коль умираетъ атомъ),
Иль дайте мнѣ проникнуть въ ваши силы
И знанія… Нѣтъ, я не недостоинъ, —
Хоть я и прахъ, — всего того, что видѣлъ.
О, духъ! Пусть я умру, иль все увижу
Гораздо ближе…
Развѣ же теперь
Не близокъ ты? Взгляни на землю.
Гдѣ же?
Я вижу только блескъ однихъ свѣтилъ.
Смотри сюда…
Не вижу.
А земля
Блеститъ.
Вотъ это?
Да.
Могу ли вѣрить?
Да на землѣ ночные свѣтляки
Въ травѣ и рощахъ въ сумракѣ полночномъ
Гораздо ярче блещутъ, чѣмъ тотъ міръ,
Который носитъ всѣхъ ихъ.
Вотъ ты видѣлъ
Міры и червяковѣ. Тѣ и другіе
Имѣютъ блескъ. Чтожь думаешь о нихъ ты?
Что всѣ они по своему прекрасны,
Что ночь, равно стоящая надъ ними
И красоту дающая имъ всѣмъ,
И робкому земному свѣтляку
И всѣмъ свѣтиламъ въ быстромъ ихъ теченьи —
Руководима кѣмъ-то…
Кѣмъ же?
Самъ
Ты покажи мнѣ.
Смѣешь ли взглянуть ты?
А какъ мнѣ знать? До этихъ поръ я могъ
Смотрѣть на все, что ты мнѣ показалъ.
Впередъ же!.. Но кого ты хочешь видѣть:
Иль смертныхъ, иль безсмертныхъ? говори.
Но что они такое?
Объясни мнѣ —
О чемъ ты думалъ?
Только лишь о томъ,
Что видѣлъ я.
А прежде что желалъ ты
Понять?
Лишь то, чего не видѣлъ я
И видѣть былъ не долженъ — тайну смерти.
А потому тебѣ я покажу
То, что мертво́, — какъ прежде показалъ я
На то, что никогда не умираетъ.
Такъ.
Ну, впередъ на нашихъ мощныхъ крыльяхъ!
Какъ разсѣкаемъ воздухъ мы! Вкругъ звѣзды
Мелькаютъ… Гдѣ жъ земля моя? На землю
Мнѣ укажи.
Она осталась сзади.
Она гораздо меньше предъ вселенной,
Чѣмъ ты предъ ней… Но ты не думай, смертный,
Что отъ земли избавленъ. Ты вернешься
На землю вновь и прахъ сольется съ прахомъ.
Таковъ безсмертья вашего удѣлъ.
Куда же ты ведешь меня?
Туда,
Что уже было раньше насъ съ тобою:
То первообразъ міра, предъ которымъ
Міръ настоящій — только лишь обломки.
Какъ! онъ не созданъ вновь?
Міръ, какъ и жизнь,
Начала не имѣютъ. Укажу я
Тебѣ и то, что было прежде насъ,
И то, что намъ казалось непонятнымъ.
Есть вещи, для которыхъ нѣтъ въ природѣ
Начала и конца, и много есть
Явленій, лишь по виду безконечныхъ,
Но мелкихъ и ничтожныхъ, какъ ты самъ.
Одно лишь время только и пространство,
Какъ вѣчность, неизмѣнны. Жизнь на срокъ
Смерть только праху назначаетъ; — ты же
Есть прахъ, и можешь то понять, что́ было
Когда-то съ прахомъ. Это ты увидишь.
Духъ! Пусть я прахъ, но я готовъ все видѣть,
Что хочешь ты.
Впередъ же!
Но какъ быстро
Въ эфирѣ гаснутъ звѣзды, а давно ли
Онѣ росли при нашемъ приближеньи.
То — все міры.
Есть рай на нихъ?
Быть можетъ.
И люди есть?
Есть высшія созданья.
И змѣи есть тамъ?
Могутъ ли безъ нихъ
Жить люди? Будто близъ двуногихъ тварей
И гадъ дышать не смѣетъ.
О, какъ быстро
Бѣгутъ свѣтила!.. Духъ! куда мы мчимся?
Въ міръ призраковъ, гдѣ прошлаго видѣнья
И будущаго тѣни.
Мракъ все гуще
И гуще… звѣзды потухаютъ…
Все же
Ты видишь.
Страхъ сковалъ меня. Ни солнца,
Ни мѣсяца, ни яркихъ звѣздъ не видно
И въ пропасти эфира голубаго
Разлитъ печальный сумракъ… Все жь я вижу
Какой-то міръ особый, непохожій
На тѣ міры, что видѣлъ на пути я,
Гдѣ дышетъ жизнь роскошная, гдѣ мы
Сквозь ихъ лучи умѣли разглядѣть
Поверхность ихъ съ долинами, горами…
Тѣ мечутъ искры яркія; другіе
Огромной массой водъ покрыты, третьи,
Какъ поясомъ, обвиты чистымъ свѣтомъ,
Вращаются со спутниками… Здѣсь же
Все кажется и темнымъ, и ужаснымъ…
Но ясно все… Желалъ ты видѣть смерть
Съ умершими?
Нѣтъ, не желалъ того я.
Когда жъ узналъ, что за грѣхи отца
И онъ, и я, и всѣ мои потомки
Подвластны этой смерти — я хочу
Взглянуть на смерть заранѣ…
Такъ смотри же!
Вкругъ — тьма одна…
И такъ да будетъ вѣчно.
Ворота въ царство тьмы теперь отворимъ.
Какъ облака, волнуются туманы…
Что здѣсь?
Войди жъ!
А можно воротиться?
Воротишься. На все свое есть время.
Здѣсь очень тѣсно съ будущимъ въ сравненьи,
Когда все царство смерти заселишь ты
Съ потомками своими.
Облака
Вкругъ насъ рѣдѣютъ, быстро разлетаясь…
Впередъ!
А ты?
Не бойся. Лишь со мною
Ты могъ покинуть міръ свой… Такъ впередъ,
Впередъ-же!..