«Мчись, мой конь, мчись, мой конь, молодой, огневой!
Жизни вялой мы сбросили цепи.
Ты от дев городских друга к деве степной
Выноси чрез родимые степи!»
Конь кипучий бежит, бег и ровен и скор,
Быстрина седоку неприметна!
Тщетно хочет его опереться там взор:
Степь нагая кругом беспредметна.
Там над шапкой его только солнце горит,
Небо душной лежит пеленою;
А вокруг — полный круг горизонта открыт
И целуется небо с землёю!
И из круга туда, поцелуи любя,
Он торопит летучего друга…
Друг летит, он летит, — а всё видит себя
Посредине заветного круга.
Краткий миг — ему час, длинный час — ему миг, —
Нечем всаднику время заметить;
Из груди у него дикий вырвался клик, —
Но и эхо не может ответить.
«Ты несёшься ль, мой конь, иль на месте стоишь?»
Конь молчит — и летит в бесконечность!
Безграничная даль, безответная тишь
Отражают как в зеркале вечность.
«Там она ждет меня! Там очей моих свет!»
Пламя чувства в груди пробежало,
Он у сердца спросил: «я несусь или нет?»
«Ты несешься!» — оно отвечало.
Но и в сердце обман. «Я лечу, как огонь,
Обниму тебя скоро, невеста», —
Юный всадник мечтал, а измученный конь
Уж стоял — и не трогался с места.