Зажигают на ёлке нарядной огни,
А за дверью заветною дети толпятся
И смеются, и к скважине шумно теснятся…
О, как бьются сердца, как блаженны они!
Их отцы также счастливы нынче и юны…
Только я… О, зачем вас, уснувшие струны,
Пробуждать! Ведь на радость беспечную их
Я в замёрзшие окна могу любоваться:
Подышу на стекло — и начнут расплавляться
Ледяные узоры цветов ледяных.
О, безгрешное детство! О, юность святая!
О, надежд легкокрылых смеющийся рой!
Всюду радость, — лишь я, о былом вспоминая,
Поникаю усталой своей головой.
Я один — в дни ль веселья, в годину ль ненастья;
Вечный сумрак в душевной моей глубине.
«Он не знал никогда бесконечного счастья
Разделённой любви»… — говорят обо мне.
Да, мне сладкие грёзы солгали, как сказки!
Я был беден и молод, а годы всё шли…
И увидел я розу — волшебные краски
Мне блеснули в глаза… и надежду зажгли.
Всё пред нею я жаждал излить, ослеплённый,
Всё, что звёздам шептал я в час ночи бессонной…
Но другой подошёл и сорвал мой цветок,
Мой любимый цветок, мой цветок благовонный…
Оттого-то, о дети, я так одинок,
Холостяк, сединой убелённый!..