Недолго длилися счастливые мгновенья.
В объятьях счастия на миг забывшись сном,
Обмануты мы им, как жертва обольщенья,
Что видит вдруг, в минуту пробужденья,
Себя покинутой тайком.
С тех пор грустя о нём и на пути встречая
Лишь блеск и мишуру веселья одного —
С воспоминанием утраченного рая,
Блуждаем мы от края и до края,
Не находя его.
Я твёрдо оттолкну напиток наслажденья,
Соблазну я скажу: — Дары твои — позор!
На смену счастию явилось сожаленье,
А ты вослед себе оставишь угрызенье
И роковой укор.
Печаль души своей я не открою миру
И не поведаю испытанным друзьям.
В часы уныния от них я прячу лиру,
С улыбкою веселому их клиру
Я вторю сам.
Не каждый ли из них страдает одиноко?
Но вместо жалобы от них мы слышим смех!
Не все ли крест несут без стона и упрёка,
Страдания в душе своей глубоко
Тая от всех?
Зачем стыдимся мы своих воспоминаний?
Зачем от наших слёз краснеем пред собой,
Как будто наша жизнь для вечных ликований —
Не для борьбы и тяжких испытаний —
Дана судьбой.
Да, счастье отцвело, и было бы ошибкой
Вновь ожидать его, но в сладостных мечтах
Являясь предо мной какой-то тенью зыбкой,
Оно мне кажется — сияющей улыбкой
На дорогих устах.
1894 г.