Вижу я свою усадьбу,
Всё знакомый мне народ,
Вижу, призрачную тройку
Мёртвый Гриша подаёт.
Слышу я, скрипят полозья,
Чуть рокочат бубенцы; —
Извиваются, как змеи,
На пристяжках жеребцы.
«С Богом в путь» и сорвались —
Захлебнулись бубенцы.
Очи снегом закидали
Удалые жеребцы.
Понесли меня, как птицы,
Мимо кладбищ и церквей,
Чрез бездонные овраги
Снежной родины моей.
Занялось в груди дыханье,
Закружилась голова.
Закричал я: «Тише, Гриша!».
И в ответ его слова:
«Знай сиди, чего робеешь,
Недалече до ворот,
Не сумел живой, так мёртвый
Гришка к счастью привезёт»…