I.
„Морфей, Морфей, сомкни мнѣ очи
И пусть увижу среди ночи
Я чудный сонъ“...
На берегу пустынномъ Нила
Сверкали очи крокодила
И плакалъ онъ.
Къ водѣ подходитъ въ полдень сонный
Ягненокъ, жаждой истомленный,
И говоритъ:
„Ахъ, крокодилъ! Тебѣ знать, тяжко:
Изъ кроткихъ глазъ твоихъ, бѣдняжка,
Слеза бъжитъ“.
„О, ты, добрѣйшее созданье!
Тебѣ доступно состраданье:
Склони ушко...
Вполнѣ цѣню твое участье,
Но вслухъ высказывать несчастье
Мнѣ не легко"......
И вотъ, довѣрчивъ, какъ ребенокъ,
Прыгнулъ къ чудовищу ягненокъ:
„Мой милый, ну,
Повѣрь ты мнѣ свою кручину
И я, узнавъ ея причину,
Блеять начну“....
И онъ ушкомъ склонился къ плуту,
Но пасть открылась въ ту-жъ минуту
И крокодилъ
Схватилъ, ― то верхъ былъ вѣроломства,
Красу бараньяго потомства,
И проглотилъ.
II.
―„Ты славно, бабушка, ворожишь,
Такъ разгадай мнѣ, если можешь,
Мой странный сонъ".
Взяла старуха карты въ руки
И разложила ихъ при внукѣ.
И слушалъ онъ:
―„Десятка... черви... Внучекъ милый,
Не чувство ― умъ считай ты силой
Въ людской борьбѣ.
Не увлекайся сердца нѣгой,
Людей чувствительныхъ всѣхъ бѣгай,
Иль―смерть тебѣ.
Король да тузъ... валетъ да дама...
Кто думалъ сердцемъ жить, тотъ прямо
Самъ шелъ въ капканъ...
Кровь изъ тебя всю выпьютъ, силу.
И скажутъ, опустивъ въ могилу:
„Вотъ былъ баранъ"!..
Д. МИНАЕВЪ