Город Любек град ганзейский;
Из исторьи европейской,
Кажется, л’абе Милот,
Помню я, что был комплот
В старину меж городами,
Чтоб торговыми делами
Им заведовать, и так,
Чтобы не входил никак
В город ни король, ни воин,
Кто в Ганзу не удостоен!
Всем тогда была гроза
Знаменитая Ганза.
Даже Новгород великий,
Подстрекаем политикой,
В тот вмешался заговор.
Русский царь был паз-анкор
Обладатель полвселенной.
На тот счет опять почтенный,
Помнится мне, Карамзин
Написал роман один.
Я сама его читала,
В Марфы ужасть как желала,
Но теперь не та эпок:
Женщина! вяжи чулок,
Не задумывай о речи,
Как алор, у них при вече.
Нет! Теперь болтливых баб
Вмиг квартальный цап-царап.
Город Любек так построен,
Что внимания достоин:
В нем всё кирки, не дома,
Много пищи для ума,
Всюду старина святая.
Плоховата мостовая,
Me села, са м’эт-эгаль.
А какая катедраль!
Что за штуки в ней встречают!
Там куранты час играют,
Кажется, ле «Огюстин».
Ангел выскочит один,
Молотком бьет об колонну,
И к нему идут к поклону
Куклы в царских епанчах,
В гарнитуровых штанах.
Хоть о том толкуют розно,
Но оно весьма курьезно.
Там какого-то Голбейн
Кажут также ле десейн:
Во всю стену всё скелеты
И фигуры разодеты —
Л’амперер, ле пап, купец,
Рыцарь, воин из немец,
Королева, столяриха,
Баронесса и портниха.
Этот называют вздор
Ле проказы де ла мор.
Я всё мельком осмотрела,
Видеть город захотела
И пошла: везде в чепце
Вижу даму на крыльце,
Да и не одну — десятки,
Ан мант курт, и все порядки
Соблюдают прежних лет:
Есть и фартук, и корсет,
И платочек, и корзинка,
Будто б про запас для рынка.
А мужчины — немцы тип:
Есть у всякого ла пип
И ла каннь, и фрак предлинный,
И кюлот — костюм старинный,
И ле букль, и ле сулье —
Веритабль кавалье!
Кучера, ткачи, маркеры —
Всех их, право, в гувернеры
Мы забрали б в старину!
Им была лафа ше ну!
Нынче времена иные:
Наши русачки лихие
Рады немцам указать.
Хваты, нечего сказать!
У моих меньших сестричек
Гувернантка из калмычек,
А у братцев гувернер
Бывший Н. Н. шассер,
Сын приказчика простого,
Человека крепостного,
Но который, же ле гаж,
Навострился ан вояж —
Так и режет по-французски.
Но мой эстома по-русски
Говорит: пора дине,
Полно, дескать, промене.
Вверх носить ко мне забота;
Я поем у табель д’ота.
Вот вхожу, хозяин сам
Молвил: «Зецен зи, мадам».
Но потом и сам садится!
Ну, куда ж это годится,
Чтоб трактирщик за столом
Сам сидел, как галант-ом?
Вот ла суп — одна водица!
С луком, с тестом, и корица
Так и плавает по нем.
Незавидно, подождем,
Дальше будет что такое.
Вот ле беф, язык, жаркое,
Рыба, утка и гемис.
Это ле премье сервис.
Ко всему дают варенье.
Что за странное смешенье!
А съедят, н’ейе па пер.
И затем фромаж и бер.
Кушать мясо с черносливом,
Запивать всё это пивом, —
Тотчас будет ла колик.
Немец к этому привык,
Но я русская, не немка!
Всё равно, давай поем-ка,
Что-то будет? Ничего!
Но готовы ле шево.
Город Любек оставляю,
Путь мой в Гамбург направляю.
Постильон сидит верхом,
Важно хлопает бичом,
Но потом в рожочек медный
Так он подувает, бедный,
Что краснехонек, как рак.
Это — музыкальный знак.
Да! Рожок, по мне, кокарда
Земли Глука и Моцарта,
И Бетговена времан.
Музыкант-то селеман
Неискусен — так играет,
Что нам уши раздирает:
То завякает козой,
То как бык мычит порой,
То визгнет как поросенок,
То заплачет как ребенок,
То скрипит, ме сет-эгаль.
Колыбель де «Ла Весталь»
В этих звуках полудиких.
Так начало рек великих —
Неприметный ручеек;
Так невидный червячок —
Той материи начало,
Что роскошно украшала
Между нами не одну
Генеральскую жену!
В гору постильон слезает,
Трубку вяло набивает,
Лошади идут шажком,
А он возле них пешком.
Я кричу — он в ус не дует,
По-немецки мне толкует,
Что карета тяжела, —
Вишь подъехал с чем, вола!
Жалко, что не угодила.
Я в Москве ее купила
За три тысячи рублей —
Не менять же, дуралей!
Вот шлагбаум — тут за дорогу
Марков пять платить, ей-богу!
Хуже тракта нет у нас.
По-немецки: «Вас ист дас? —
Рассердясь, я закричала, —
Махен зи шосей сначала,
И тогда я заплачу,
А теперь нихтс не хочу!»
Немец в хохот и мне кажет,
Что шлагбаум он не отвяжет,
Пока денег не отдам.
Что ж мне спорить? Я мадам!
Не стоять же здесь с каретой.
Посоветавшись с Анетой,
Отдала, и вскоре вот
Мы на станцьи — новый счет!
За шмир-гельд, тринк-гельд, барьеры
Здесь на разные манеры.
Отдувайся, кошелек:
Мигом весь уйдет оброк.
Право, экая досада!
Не доеду до Бад-Бада,
И придется мне стоять
Или деньги занимать.