Как доблестный корабль, друг моря и светил,
В недвижной пристани, без волн и без ветрил,
Стоит окован, обескрылен, —
Мой дух, изнеженный бездейственной мечтой,
Дряхлеет в праздности немой
И разорвать свой плен бессилен.
«Чего ты ждешь, корабль?.. Оставь сей пыльный брег!» —
Я молвил, и — смотри! — величественный бег
Уж он простер по океану…
Когда ж, когда ж и я, стряхнув душевный сон,
От лени вырвавшись, как он,
И окрилюся, и восстану!
Нет, в самой праздности мой благородный ум
Гордыней прошлых дней, избытком новых дум
Не раз, как море, волновался,
Как море между скал, и бился, и гремел,
И, жадный славы, жадный дел,
Разлиться в песнях порывался.
Я слышу и теперь мятеж его святой!
Он кличет, он влечет! о! замолчи, постой,
Постой, властитель беспощадный!
Но он как вихорь встал, все узы он расторг,
И охватил меня восторг,
Как жертву бога пламень жадный!
Раскрылся предо мной высокий прежний путь,
Приливом бодрых чувств восколебалась грудь,
Затрепетали сердца струны!
А! дайте ж лиру мне, судьбы бессмертный дар:
Да перелью мой вещий жар
В ее гремящие перуны!
Я, как орел, с вершин направлю свой полет!
При имени моем гонимый отдохнет
И дрогнет дерзостный гонитель!
Чтоб злобу поразить, проникну в самый ад
И насыщу душевный глад,
И буду славы покоритель!
Как жалкий раб земли, от колыбельных дней
Я не был обречен судьбиною моей
Бесчувственным заботам света;
Высоких мыслей клад мне был от неба дан,
И вечным жаром, как волкан,
Моя душа была согрета.
Уже я чувствовал отвагу юных сил;
Меня сокрытый бог насильственно стремил
На поприще Труда и Славы…
Но, легкомысленный, я дар свой пренебрег
Для уз любви, для томных нег,
Для их подслащенной отравы.
Я мирно отдался в свой произвольный плен;
Проникнут гласом дев, как пением сирен,
Я был объят очарованьем…
Казалось, тихий вал меня к Эдему нес,
Я плавал в океане роз,
Был напоен благоуханьем.
Но сердцем я клянусь! — и в рабской неге той
Я не был обаян земною суетой,
Земного счастия кумиром!
Мой дух был усыплен, но всё я был певец,
И обреченный мне венец
В цвету затоптан не был миром!»
Так, сидя на скале и шумом моря полн,
Я вслух согласовал с порывным плеском волн
Мои заветные мечтанья;
Я трепетал, кипел, ловил победный миг,
Но грозный океан утих,
И сон исчез очарованья
С вечерней сладостью, с вечернею луной
Всё погрузилося в божественный покой,
Душа склонилась к прежней неге.
Лишь изредка шептал неясный голос в ней,
Как легких, медленных зыбей
Звук, умирающий на бреге.
Август 1825
Одесса