Какъ позлащенные щиты,
Трофеи пламеннаго неба,
Легли на горные хребты
Поля съ роскошной жатвой хлѣба.
Какъ стѣкло, лазоревыхъ озеръ
Поверхность слитъ, не колыхаясь,
И выси дальныхъ сизыхъ горъ
Въ нее глядятся, отражаясь.
Повсюду гулкіе лѣса
Оглашены пернатыхъ пѣньемъ,
Хотя ужь птичекъ голоса
Любви не дышатъ вдохновеньемъ.
Но пусть въ священной тишинѣ
Ихъ пѣсня страстью не согрѣта, —
Она сто разъ отраднѣй мнѣ,
Чѣмъ музыка весны и лѣта.
Въ весеннихъ пѣсняхъ пылъ любви,
Борьба, тревога, раздраженье,
Огонь въ клокочущей крови
И Жизни бурное волненье.
Въ нихъ страсти рвутся на просторъ,
Трелещутъ сладострастьемъ звуки,
Въ нихъ слышенъ бешеный раздоръ
И голосъ ревности и муки.
А здѣсь святая пѣснь слышна,
Какъ благовѣстъ другаго года;
Въ ней, благодарности полна,
Гимнъ Божеству гремитъ природа.
И я, внимая пѣснѣ той,
Все дольное отбросивъ долу
И, чуждый мукъ борьбы земной,
Несусь душой къ Его престолу.
Греми же, пѣснь! Да не смутитъ
Тебя бурь зимнихъ приближенье!
Живъ Тотъ, чья благость сохранитъ
Все, что живетъ, отъ разрушенья,
Все, что живетъ, живетъ лишь Имъ
Отцомъ любви, Владыкой славы,
И шестикрылый херувимъ,
И звучный хоръ пѣвцовъ дубравы.