Ночь темна была и не месячна,
Рать скучна была и не радостна;
Все солдатушки призадумались,
Призадумавшись, горько всплакали.
Велико чудо совершилося:
У солдат слезы градом сыпались.
Не люта змея кровожадная
Грудь сосала их богатырскую,
Что тоска грызла ретивы сердца,
Ретивы сердца молодецкие,
Не отцов родных оплакивали
И не жен младых и не детушек, —
Как оплакивали родимую,
Мать родимую, мать кормилицу,
Златоглавую Москву милую,
Разоренную Бонапартием.
Тут как вдруг они встрепенулися,
Словно вихрь — орлы взор скинули
Во все стороны и воскликнули
Все в один голос, как в злату трубу:
«Молодцы братцы, удалы друзья,
Неизменные чада русские!
Что дадим, братцы, клятву кровную,
Клятву кровную, задушевную,
Чтоб не взвидеть нам и домов своих,
Ни отцов родных, ни младых нам жен,
Малых детушек, роду-племени,
Ни самой души красной девицы,
Не побив силы Бонапартовой,
Не отмстив врагу за родну Москву!
Отсечем ему мы возвратный путь,
И мы примемся по-старинному,
По-старинному, по-суворовски;
Закричим «ура!» и пойдем вперед;
На штыках пройдем силы вражие;
Перебьем мы их, переколем всех;
Кто пяток убьет, кто десяточек,
А лютой боец по пятнадцати.
Не дадим, друзья, люта промаху;
Постараемся все, ребятушки,
Чтобы сам злодей на штыке погиб,
Чтоб вся рать его здесь костьми легла,
Ни одна б душа иноверная
Не пришла назад в свою сторону».