I
О том, что недавно случилось в Иране,
4Поведаю я перед всеми…
Сидел на цветном кашемирском диване
4Паша трёхбунчужный в гареме.
Гречанки, лезгинки поют и играют,
4Под песни их пляшут киргизки:
Здесь небо, там тени Эвлиса мелькают
4В обетных глазах одалиски.
Паша их не видит, паша их не слышит,
4Надвинул чалму; недвижимо
И молча он курит — и ветер колышет
4Вокруг его облако дыма.
Вдруг шум до порога блаженства доходит —
4Рабы расступились толпою;
Кизляр-ага новую пленницу вводит
4И молвит, склонясь пред пашою:
«Эфенди! Твои светозарные очи
4Горят меж звездами дивана,
Как в ярких алмазах, на ризах полночи,
4Сам пламенник Альдебарана!
Блесни же мне свыше, светило дивана!
4Слуга твой, в усердье горячем,
Принёс тебе вести, что ветр Ляхистана
4Дарит тебя новым харачем.
В Стамбуле сады падишаха едва ли
4Такою красуются розой…
Она — уроженка холодной той дали,
4Куда ты уносишься грёзой».
Тут с пленницы снял он покров горделиво —
4И ахнул весь двор и смутился…
Паша на красавицу глянул лениво —
4И медленно на бок склонился.
Чубук и чалма у него упадают;
4Дремотой смежилися веки;
Уста посинели… к нему подбегают:
4Уснул ренегат… и навеки.
II
«Карать чародейку!» — кричат янычары;
4Законники тоже: «карать!»
«Казнить назарейку за адские чары!»
4«Вбить в камни её! Вмуровать!»
«Гассан, что и тигров и львов был жесточе,
4Тот строгий паша-ренегат,
Кого ни единой красавицы очи,
4Казалось, вовек не пленят, —
Гассан!.. Он двукратно имел от Хокана
4Его одалиск по пятку
За то, что Хокан получил от Гассана
4На блюде Ифлака башку.
И что ж? Хоть они красотою блестели,
4Гассан их отверг, пренебрёг,
А ныне сражён вдруг очами газели,
4Как взглядом змеи мотылёк.
Под стражей надёжной на жертву народу
4Пускай приведёт её бей!» —
Вот — ждут правоверные, час уж к исходу,
4И кади уж едет. Скорей!
Вот кади приехал! Вот камни готовы!
4Толпа нетерпеньем полна…
Но бей не является; сбиты оковы:
4Пропали и бей, и она.