Я был простёрт, я был как мёртвый. Ты богомольными
руками мой стан безвольный обвила,
Ты распалёнными устами мне грудь и плечи, лоб и губы,
как красным углем, обожгла.
И, множа странные соблазны, меняя лик многообразный,
в меня впиваясь сотней жал,
Дух непокорный с башни чёрной ты сорвала рукой упорной,
и с ним низринулась в провал.
В бессильи падая, лишь крылья я видел над собой — да
алый, от свежей крови влажный, рот.
И скалы повторяли крики, и чьи-то побледнели лики, и пали
мы в водоворот.
И я не спорил с тёмным Роком. Мой труп неистовым
потоком несло по остриям камней,
И когти мне терзали тело, и сердце слабое немело, и ужас
был в душе моей.
Но в миг последний онеменья, вдруг совершилось
возрожденье, и успокоенный поток
Внезапно, с нежностью небрежной, мой труп, страданьем
искажённый, отбросил сонно на песок.