Къ стѣнѣ причалилъ челнъ полночный,
Упали петли изъ окна,
И вотъ по лѣстницѣ непрочной
Скользнула съ высоты Она.
Дрожа отъ счастья и тревоги,
За мигомъ мигъ слѣдили мы, —
Пока Ея коснулись ноги
До тихо зыблемой кормы!
Я принялъ, какъ святыню, въ руки
Ее, закрытую фатой.
И веселъ — были тихи звуки,
И челнъ — былъ призракъ надъ водой.
Она не молвила ни слова
И не явила намъ лица,
Но громче ропота морского
Стучали сильныя сердца!
И, наклоняя лица ниже,
Сжавъ рукояти шпагъ своихъ,
Мы знали всѣ, что ближе, ближе
Часъ поединковъ роковыхъ!