(«Phèdre». Acte 5, scène 6).
Хребетъ покрытъ желтистой чешуей.
Ужасный волъ, неистовый драконъ
Въ безчисленныхъ изгибахъ вышелъ онъ.
Брегъ, зыблясь, стонетъ отъ его рыканья,
День, негодуя, свѣтитъ на него,
Земля подвиглась, валъ, его извергшій,
Какъ бы объятый страхомъ, хлынулъ вспять.
Все скрылося, ища спасенья въ бѣгствѣ.
Лишь Ипполитъ, героя истый сынъ,
Лишь Ипполитъ, боязни недоступный,
Остановилъ коней, схватилъ копье
И, мѣткою направивъ сталь рукою,
Глубокой язвой звѣря поразилъ.
Взревѣло чудо, боль копья почуя,
Бѣснуясь, пало подъ ноги конямъ
И, роя землю, изъ кровавой пасти
Ихъ обдало и смрадомъ и огнемъ!
Страхъ обуялъ коней: они помчались,
Не слушаясь ни гласа, ни вожжей.
Напрасно съ ними борется возница,
Они летятъ, багря удила пѣной:
Богъ, нѣкій, говорятъ, своимъ трезубцомъ
Ихъ подстрекалъ въ дымящіяся бедра…
Летятъ по камнямъ, дебрямъ… ось трещитъ
И лопнула. Безстрашный Ипполитъ
Съ изломанной, разбитой колесницы
На землю палъ, опутанный вожжами…
Прости слезамъ моимъ!.. Сей видъ плачевный
Безсмертныхъ слезъ причиной будетъ мнѣ!
Я зрѣлъ—увы!—какъ сына твоего
Влекли въ крови имъ вскормленные кони!
Онъ кличетъ ихъ, но ихъ пугаетъ кликъ,
Бѣгутъ, летятъ съ истерзаннымъ возницей.
За нимъ, вослѣдъ, стремлюся я со стражей,
Кровь свѣжая стезю намъ указуетъ,
На камняхъ кровь, на терніяхъ колючихъ
Клоки волосъ кровавые повисли…
Нашъ дикій вопль равнину оглашаетъ,
Но наконецъ неистовыхъ коней
Смирился пылъ… они остановились
Вблизи тѣхъ мѣстъ, гдѣ прадѣдовъ твоихъ
Прахъ царственный въ гробахъ почіетъ древнихъ!
Я прибѣжалъ, зову… съ усильемъ тяжкимъ
Онъ, вѣжды приподнявъ, мнѣ подалъ руку:
«Всевышнихъ власть мой вѣкъ во цвѣтѣ губитъ.
Другъ, не оставь Ариціи моей!
Когда жъ настанетъ день, что мой родитель,
Разсѣявъ мракъ ужасной клеветы,
Въ невинности сыновней убѣдится,
О, въ утѣшенье сѣтующей тѣни
Да облегчитъ онъ узницѣ своей
Удѣлъ ея!.. Да возратитъ онъ ей…»
При сихъ словахъ героя жизнь угасла,
И на рукахъ моихъ, его державшихъ,
Остался трупъ свирѣпо искаженный,
Какъ знаменье боговъ ужасной кары,
Не распознаемый и для отцовскихъ глазъ!