Да! жестоки и строги укоры!
Но тебѣ все равно вѣдь, какъ видно!
Ты закинула руки безстыдно
И безстыдно уставила взоры.
Ты молчишь. Ты стальному упорству
Предала свою дѣтскую душу.
Но я крикомъ молчанье нарушу!
Плачь! проси о пощадѣ! притворствуй!
Этотъ станъ, слишкомъ гибкій и стройный,
Эта грудь, за разрѣзомъ рубашки,
Эти плечи, колѣни и ляжки,
Одного лишь — побоевъ достойны!
Все, что нынче ласкалъ я съ любовью,
Я желалъ бы избить безпощадно!
Ахъ, какъ было бы сердцу отрадно
Видѣть всю тебя залитой кровью!
А когда бы, подъ свистъ скорпіона,
Ты ко мнѣ обратилась, стеная,
На тебя посмотрѣлъ бы тогда я,
Вотъ какъ ты сейчасъ смотришь, Миньона!
1895.