Одна изъ осужденныхъ жрицъ,
Я наблюдаю изъ кровати
Калейдоскопъ людей и лицъ,
И поцѣлуевъ и объятій.
Вся жизнь проходитъ, какъ во снѣ,
Въ глухомъ туманѣ опьяненья,
И непонятно больше мнѣ
Святое слово: наслажденье.
И ласки юношей и грязь
Восторговъ старчески безсильныхъ
Переношу я, не томясь,
Какъ трупъ въ объятіяхъ могильныхъ.
Желаній мигъ не для меня,
И утомляться не могу я:
Даю подобіе огня,
Изображенье поцѣлуя.
И если Богъ пошлетъ мнѣ сонъ
О недоступномъ и о счастьи, —
Мнѣ про любовь не скажетъ онъ,
Мнѣ не приснится сладострастье.
Но буду вновь ребенкомъ я
Подъ бѣлымъ пологомъ кроватки,
И сядетъ рядомъ мать моя,
Озарена огнемъ лампадки.
1894.