Господи! Господи!
Блуждаю одинъ, какъ челнокъ,
Безумцемъ въ туманъ направляемый,
Одинъ, безъ любви, сожигаемый
Мучительнымъ пламенемъ грезъ!
О, страшно стоять одному
На кручи заоблачной,
Стоять одному въ безпредѣльности!
Туманы проходятъ у ногъ,
Орлы ко мнѣ рѣдко возносятся,
Какъ плѣсень, у грани снѣговъ, умирающій мохъ.
Есть блаженство — не знать и забыть!
Есть блаженство — въ толпѣ затеряться!
Есть блаженство — скалой неоформленной быть
И мхомъ, этимъ мхомъ умирающимъ!
О, зачѣмъ я не сумрачный мохъ!
О, зачѣмъ я не камень дорожный!
Еслибы былъ я пурпуровымъ макомъ!
Какъ на стеблѣ я сладко качался бъ!
Съ бабочкой, сѣвшей на вѣнчикъ, качался,
Свѣтомъ зари наслаждался,
Солнцемъ, и тѣнью, и мракомъ!
О, еслибы былъ я пурпуровымъ макомъ!
О, еслибы былъ я камнемъ дорожнымъ!
1894.