Она была въ траурѣ съ длинной вуалью;
На небѣ горѣли въ огнѣ облака.
Черты ея нѣжно дышали печалью:
Небесныя тайны качала рѣка.
Но яркое небо — миражъ непонятный,
Но думы печали — обманы минутъ;
А строгія строфы скользятъ невозвратно,
Скользятъ и не дышатъ, — и вѣчно живутъ.
1896.