Утро, раннее утро. Прохлада
Нѣжитъ губы въ прозрачномъ туманѣ,
И душа, истомясь отъ желаній,
Уходящему холоду рада.
Вѣдь ты ждешь меня, крошка-Миньона?
Часъ условный: отецъ на работѣ,
Мать на рынкѣ. Въ притворной дремотѣ
Вѣдь ты внемлешь шагамъ у балкона?
Я войду, — и мы медлить не будемъ!
Лишній взглядъ — и минута пропала!
Я скользну подъ твое одѣяло,
Я прижмусь къ разбѣжавшимся грудямъ.
Здѣсь ты ночь провела. Ароматны
Испаренья желаннаго тѣла.
Требуй знаками вольно и смѣло,
Но молчи: всѣ слова непонятны!
Я хочу, чтобы ты отдавалась
Каждымъ нервомъ истомѣ влюбленной,
Чтобы ты, какъ звѣзда, истомленной,
Какъ звѣзда предъ разсвѣтомъ, осталась.
И когда, послѣ всѣхъ упоеній,
Мы на солнце посмотримъ въ тревогѣ,
Я сожму твои блѣдныя ноги,
Зацѣлую въ томленьи колѣни.
И, дыша еще слишкомъ неровно,
Ты, раздѣтая, спрыгнешь съ кровати:
Мигъ послѣднихъ, прощальныхъ объятій,
Мигъ улыбки — невинно-грѣховной!
Блещетъ солнце. Встрѣчаются люди.
Дребезжа, проѣзжаетъ телѣга.
Только въ тѣлѣ палящая нѣга,
Только въ грезахъ дрожащія груди!
1895.