Приди, желанный гость, краса моя и радость!
Приди,—тебя здѣсь ждетъ и кубокъ круговой,
И розовый вѣнокъ, и пѣсней нѣжныхъ сладость!
Возженны не льстеца рукой
Душистый анемонъ и крины
Ліютъ на брашны ароматъ,
И полныя плодовъ корзины
Твой вкусъ и зрѣнье усладятъ.
Приди, мужъ правоты, народа покровитель,
Отчизны вѣрный сынъ и строгій другъ царевъ,
Питомецъ счастливый Кастальскихъ чистыхъ дѣвъ,
Приди въ мою смиренную обитель!
Пусть велелѣпные столбы,
Громады храминъ позлащенны
Прельщаютъ алчный взоръ несмысленной толпы;
Оставь на время градъ, въ заботахъ погруженный,
Склонись подъ тѣнь дубравъ; здѣсь ждетъ тебя покой.
Подъ кровомъ сельскаго Пената,
Гдѣ все красуется, все дышетъ простотой,
Гдѣ чуждъ холодный блескъ и пурпура и злата,—
Тамъ сладокъ кубокъ круговой!
Чело, наморщенное думой,
Теряетъ здѣсь свой видъ угрюмой;
Въ обители отцовъ все льетъ отраду намъ!
Уже небесный левъ тяжелою стопою
Въ предѣлахъ зноя сталъ и пламенной стезею
Течетъ по свѣтлымъ небесамъ!..
Въ священной рощицѣ Сильвана,
Гдѣ мгла таинственно съ прохладою сліянна,
Гдѣ брежжетъ сквозь листовъ дрожащій тихій свѣтъ,
Игривый ручеекъ едва-едва течетъ
И шепчетъ въ сумракѣ съ прибрежной осокою;
Здѣсь въ знойные часы, предъ рощею густою,
Спить стадо и пастухъ подъ сѣнію прохладъ,
И въ розовыхъ кустахъ зефиры легки спятъ;
А ты, Ѳемиды жрецъ, защитникъ беззащитныхъ,
Проводишь дни свои подъ бременемъ заботъ;
И счастье согражда̀нъ—благій, достойный плодъ
Твоихъ стараній неусыпныхъ!
Для нихъ желалъ бы ты познать судьбы предѣлъ;
Но строгій Властелинъ земли, небесъ и ада
Глубокой, вѣчной тьмой грядущее одѣлъ.
Благоговѣйте, персти чада!
Какъ! прахъ земный объять небесное посмѣетъ?
Дерзнетъ ли разорвать таинственный покровъ?
Быстрѣйшій самый умъ, смутясь, оцѣпенѣетъ,
И буйный сей мудрецъ—посмѣшище боговъ!..
Мы можемъ, странствуя въ тернистой сей пустынѣ,
Сорвать одинъ цвѣтокъ, ловить летящій мигъ;
Грядущее не намъ,—судьбинѣ;
Такъ предадимъ его на произволъ благихъ!..
Что̀ время? Быстрый токъ, который въ долахъ мирныхъ,
Въ брегахъ, украшенныхъ обильной муравой,
Катитъ кристаллъ валовъ сапфирныхъ;
И по сребру зыбей свѣтъ солнца золотой
Играетъ и скользитъ; но часъ… и бурный вскорѣ,
Забывъ свои брега, забывъ свой мирный ходъ,
Теряется въ обширномъ морѣ,
Въ безбрежной пустотѣ необозримыхъ водъ!
Но часъ,—и вдругъ нависшихъ бурь громады
Извергли дождь изъ черныхъ нѣдръ;
Потокъ возвысился, реветъ, расторгъ преграды,
И роетъ волны ярый вѣтръ!
Блаженъ, стократъ блаженъ, кто можетъ въ умиленьи,
Воззрѣвши на Вождя свѣтилъ,
Текущаго почить въ Нептуновы владѣнья,
Кто можетъ, радостный, сказать себѣ: я жилъ!
Пусть завтра тучею свинцовой
Всесильный богъ громовъ вкругъ ризою багровой
Эѳиръ сгущенный облечетъ,
Иль снова въ небесахъ разсыплетъ солнца свѣтъ:
Для смертныхъ все равно;—и что̀ крылаты годы
Съ печальнаго лица земли
Въ хранилище временъ съ собою увлекли,
Не премѣнитъ того и самъ Отецъ природы.
Сей миръ—игралище Фортуны злой.
Она кичливый взоръ на шаръ земной бросаетъ
И всей вселенной потрясаетъ
По прихоти слѣпой!..
Невѣрная, меня сегодня осѣнила;
Богатства, почести обильно мнѣ ліетъ,
Но завтра вдругъ простерла крыла,
Къ другимъ склоняетъ свой полетъ!
Я презрѣнъ, не ропщу,—и горестный свидѣтель,
И жертва роковой игры,
Ей отдаю ея дары
И облекаюсь въ добродѣтель!..
Пусть бурями увитый Нотъ
Пучины сланыя крутитъ и воздымаетъ,
И черные холмы морскихъ кипящихъ водъ
Съ громовой тучею сливаетъ,
И бренныхъ кораблей
Рветъ снасти, все крушитъ въ свирѣпости своей…
Отчизны мирныя покрытый небесами,
Не буду я боговъ обременять мольбами;
Но дружба и любовь, среди житейскихъ волнъ,
Безбѣдно приведутъ въ пристанище мой челнъ.