«Вино и песни любит младость,
Пиры и девы нужны ей
И увлекательная радость
Как день сверкающих ночей!
Ищи отрад в народных спорах,
Кто хочет! Счастье мы найдем
В разгульных звуках, в милых взорах
И в чашах с пенистым вином»,—
Так пел германец. Вдруг по граду,
Как буря, грянул грозный клик…
Прервал певец свою балладу
И ухом к буре той приник, —
И, слово страшное «свобода»
Услышав, бросил лиру он…
И вот уж вдаль волной народа
Он, как потоком, унесен.
Умолк мятеж! Смирились люди;
Как прежде, тих и светел град,
Отрада вновь проникла в груди…
Но где же ты, певец отрад?
О горе! с площади кровавой
Не воротился к лире он!
И песнь, дышавшая забавой, —
То был его предсмертный стон.
Напрасно ж ты, мечтатель юный,
Вне жизни думал жизнь создать;
Ты сладко пел, но лгали струны —
Событий носим мы печать!
В дни бурь — поэзии нет мира;
Делам и песням путь один…