Мы, чьи огни до зари зажигаются,
Только лишь крикнет петух в ночь бессонную,
Чьи истомленные спины сгибаются
Пред наковальней, в огне раскаленною;
Мы, у которых работа гнетущая
С детства замучила живость природную,
А впереди посулило грядущее
Холод, недуги да старость голодную —
4
4
4
16
Доля работника — чем не счастливая!
В грубых руках его — перлы да золото,
Он снаряжает все барство спесивое
Силою мышц да железного молота.
Выходит в поле он рожь золотистую,
Потом его вся земля обливается…
Добрые овцы! Их шкурой волнистою
Сытая праздность везде одевается.
4
4
4
16
Труд завещал нам тоску безысходную,
Чахлые груди да слезы горючие;
Словно как машину, в деле негодную,
Терпят всех нас лишь до первого случая.
Нашей рукой чудеса совершаются,
Словно у пчел — наша участь суровая:
Пчелы снесут только дани медовые
И, бесприютные, вновь разлетаются.
4
4
4
16
Дети вельмож, худосочные, бледные
Жен наших грудью здоровой питаются,
Если же вырастут лбы эти медные —
С краской стыда с ними после встречаются.
Нас стерегут всюду — наглость бесчестная,
Брань да пинки от любого привратника;
У дочерей наших — доля известная —
Доля наложниц в хоромах развратника.
4
4
4
16
В темных подвалах, полуобнаженные,
Где лишь лохмотья нам служат обновами,
Тянем мы жизнь даже солнца лишенные,
Словно родились ворами иль совами,
Словно в нас кровь не играет кипучая,
Словно туда наше сердце не просится,
Где разрастаются рощи дремучие,
Где благовонное лето проносится.
4
4
4
16
Много уж лет наша кровь проливалася
Лишь по шальному капризу тиранами,
Но еще силы довольно осталося
В теле, измученном гнойными ранами.
Будем же силу беречь мы могучую,
Сладкой надеждой пусть сердце согреется:
Солнце свободы — за черною тучею,
Ветер подует — и туча рассеется.
4
4
4
16