Пѣсни къ Тирсѣ.
1.
Я ворохомъ полурасцвѣтшихъ розъ.
На пиршествахъ, даря на мигъ забвенье,
Пускай киш(?п)итъ и пѣнится струя,
Я жадно пью изъ чаши наслажденье,
Но одинокъ, какъ прежде, сердцемъ я.
Любуяся просторомъ, озареннымъ
Сіяніемъ серебряныхъ лучей,
Ихъ отблескъ дивный видѣлъ отраженнымъ
Я въ глубинѣ задумчивыхъ очей.
Я созерцалъ, какъ яркій лучъ свѣтила,
Лаская ихъ, въ волнахъ эгейскихъ гасъ,
Увы, луна лишь надъ твоей могилой,
Не для тебя всходила въ этотъ часъ!
Когда, безъ сна простертаго на ложѣ,
Томилъ меня мучительный недугъ,
Я говорилъ:—какое счастье, Боже,
Что взоръ ея не видитъ этихъ мукъ!
И, какъ порой возвращена свобода
Безсильному и дряхлому рабу,
Такъ жизнь мою вернула мнѣ природа.
Межъ тѣмъ какъ ты покоилась въ гробу.
Тѣхъ дней залогъ, когда лишь расцвѣтали
Любовь и жизнь на утрѣ бытія,
Залогъ любви, подъ дымкою печали
Тебя, увы, отнынѣ вижу я!
Затихло сердца кроткаго біенья,
Которое съ тобою мнѣ дано,
Лишь моему все нѣтъ успокоенья,
Хотя мертво и холодно оно.
Печальный даръ ея рукой любимой
Врученный мнѣ—обѣтъ моей любви,
Молю тебя, блюди ненарушимо,
Иль сердце мнѣ собою разорви.
Гдѣ счастію не можетъ быть возврата—
Страданіемъ очищена любовь
И тотъ, кому утраченное свято,
Живой любви не отдается вновь.
2.
Небесъ лучезарной звѣздой.
И путникъ подъ небомъ холоднымъ
Во тьмѣ осужденный брести,
Скорбитъ о лучѣ путеводномъ,
Сіявшемъ ему на пути.—