И никогда твоей лазури ясной,
Сквозящей здесь по страшной глубине,
Луч солнца летнего своей улыбкой страстной,
Пройдя до дна, не нагревал вполне.
И никогда мороз зимы холодной,
Спустившись с гор, стоящих над тобой,
Не смел оковывать твоей пучины водной
Своей тяжёлой, мертвенной бронёй.
За то, что ты не ведало, не знало
Того, что в нас, в груди людей живёт, —
Не жглось огнём страстей, под льдом не обмирало
Ты так прекрасна, чаша синих вод.