ОТРЕЧЕНІЕ.
Сребра и золота—въ палаты;
Въ конюшни—рѣзвыхъ скакуновъ,
И мрамора запасъ богатый,
И драгоцѣннѣйшихъ ковровъ!
Толпу красавицъ побѣжденныхъ
Я скрылъ бы въ комнатахъ дворца—
Прелестныхъ плѣнницъ, уведенныхъ
Отъ мужа, брата иль отца.
И безъ соперниковъ страною
Я бы обширною владѣлъ,
Не зная, что̀ придетъ за мною
И гдѣ могуществу предѣлъ…
Тогда бы я (о мигъ прекрасный!)—
Собравъ народъ и пышный дворъ,
Передъ толпой подобострастной
Сорвалъ блистающій уборъ.
Излилъ богатства, какъ бѣгущій,
Съ вершины хлынувшій, потокъ,
Чтобъ изъ него всякъ неимущій
Рукою полной черпать могъ.
И всѣмъ, томящимся въ чужбинѣ
Подъ игомъ плѣна роковымъ,
Отчизну-бъ я вернулъ отнынѣ—
И самымъ знатнымъ, и простымъ.
Богатый выкупъ образцовымъ
Своимъ войскамъ я-бъ отдалъ въ даръ
И виночерпіямъ дворцовымъ
Дозволилъ пить изъ царскихъ чаръ.
Чрезъ рвы и башенныя стѣны
Рабовъ, по прихоти своей,
Я самъ бы выпустилъ изъ плѣна,
Какъ стаю вольныхъ голубей.
Прелестнымъ дѣвушкамъ и вдовамъ
Я-бъ даровалъ свободу всѣмъ
И распустилъ единымъ словомъ
Свой многочисленный гаремъ.—
Дабы могли онѣ свободно
Къ роднымъ вернуться очагамъ,
Къ труду и жизни благородной,
Туда, гдѣ мѣста нѣтъ рабамъ…
А я—мечтатель убѣжденный,
Что̀ любитъ солнце и просторъ,
Кому и вольно заключенный
Тяжелъ бываетъ договоръ—
На дальнемъ островѣ, безбурно,
Провелъ бы я остатокъ дней,
Гдѣ небо чисто и лазурно
Надъ гладью свѣтлою морей;
Гдѣ посреди песковъ прибрежныхъ
Не становились якоря,
И надъ пучиной водъ безбрежныхъ
Встаютъ лишь тучи да заря;
Куда душевные недуги
Не проникаютъ никогда.
— «Пойдемъ,—сказалъ бы я подругѣ,—
Изъ міра шумнаго туда,
Гдѣ пальмы въ лѣсѣ полутемномъ
Цвѣтутъ, съ ліанами сплетясь,
И гдѣ въ одномъ цвѣткѣ огромномъ
Мы оба спрячемся какъ разъ…»