Вчера надъ верхушками бора
Заря догорала свѣтло,
И гладь водяного простора
Прозрачна была, какъ стекло.
И солнце въ красѣ заходило,
И медлила влажная тѣнь,
Казалось, что небо сулило
На завтра безоблачный день.
Сегодня изъ темнаго лѣса
Несется свистъ бури и стонъ,
Холоднаго ливня завѣса
Закрыла отъ глазъ небосклонъ.
Промчалось съ убійственной силой
Дыханіе бурь грозовыхъ,
И сдѣлалась чаша — могилой
Для многихъ деревъ молодыхъ.
Вонъ тамъ, гдѣ кустарники рѣдки,
Губительной молніи цѣль —
Упала раскинувши вѣтки,
Прекрасная стройная ель.
Дубъ юный лежитъ какъ подрубленъ,
А рядомъ — надломленный кленъ,
Кудрявый орѣшникъ загубленъ,
И весь почернѣлъ, опаленъ.
Какъ трупы въ сраженьи убитыхъ
Лежатъ средь ненастья и мглы
Деревьевъ, грозою разбитыхъ,
Цвѣтущихъ деревьевъ стволы!
Въ тотъ часъ, когда огнями блещетъ
Театръ съ нарядною толпой,
И зритель шумно рукоплещетъ
Развязкѣ драмы роковой.
Когда подъ бременемъ страданій
Актеръ на сценѣ изнемогь,
И онъ подъ громъ рукоплесканій
Сказалъ предсмертный монологъ.
Въ тотъ часъ въ тюрьмѣ, гдѣ все угрюмо,
Послѣдній актъ идетъ къ концу,
И обреченный тамъ безъ шума
Встрѣчаетъ смерть лицомъ къ лицу.
Никто ему не рукоплещетъ,
Тамъ ужасъ сердце леденитъ,
И лишь волна во мракѣ плещетъ
И въ мукахъ бьется о гранитъ.
Все тотъ же садъ, но что-то въ немъ иное,
Блѣднѣй — лазурь небесной синевы,
И дуновенье смерти ледяное —
Я слышу въ шорохѣ листвы.
Сегодня нитями прозрачной паутины
Какъ саваномъ окутаны кусты,
И первый утренникъ, дохнувшій на куртины —
Убилъ расцвѣтшіе цвѣты.
О, сколько ихъ — такихъ же юныхъ, нѣжныхъ,
Взлелѣянныхъ рукой родной —
Погибнутъ вдалекѣ, среди сугробовъ снѣжныхъ,
Подъ вихремъ бури ледяной!
И въ этотъ день, холодный и прозрачный,
Когда морозомъ тронуты листы —
Припоминается больнѣй вашъ жребій мрачный,
Безвременно погибшіе цвѣты!
Надъ морями темносиними,
Надъ безбрежными пустынями
Птицы тянутся на югъ,
Вихри буйные, удалые,
Гонятъ листья запоздалые
Подъ напѣвъ осеннихъ вьюгъ.
Духомъ смерти все развѣяно —
Все что радостно взлелѣяно
Лѣтомъ краснымъ и весной.
Въ ночь глухую, въ ночь холодную
Вихрь поетъ ему отходную
На прогалинѣ лѣсной.
Вихрь за окномъ реветъ какъ звѣрь голодный.
Гнететъ тоска… О, сердце, замолчи!
Отъ вѣянья струи холодной
Колеблется огонь моей свѣчи.
Унесть ее? Но, можетъ быть, во мракѣ
Блуждаетъ кто-нибудь — усталъ и одинокъ,
И для него, какъ пламя на маякѣ,—
Горитъ мой слабый огонекъ.
Пусть теплится. Миражъ отдохновенья
Манить порой, но время — не для сна,
И новыхъ бурь мы чуемъ дуновенье,
И новая вздымается волна.
Заря рождалась надъ землею,
А смерть незримой шла стезей,
И кровь съ алѣюшей зарею
На землю брызнула струей.
Жемчужнымъ облакомъ взвиваясь,
Клубился къ небу легкій дымъ,
И таялъ въ небѣ расплываясь,
Лучемъ пронизанъ золотымъ.
И шевелилъ покрововъ складки
Осенній вихрь, какъ будто вновь
Хотѣлъ поднять покровъ съ загадки:
За что здѣсь пролилася кровь?