Осенніе листы.
7.
И въ паркъ, гдѣ все осталось неизмѣннымъ,
Какъ въ дни ея веселья и побѣдъ—
Она сошла, шумя атласнымъ треномъ.
Ей вспомнился маркизъ, ея сосѣдъ,
Вернувшійся недавно… Онъ смиреннымъ
Поклонникомъ ея былъ много лѣтъ,
И здѣсь она изъ устъ его слыхала
И бредъ любви, и шепотъ мадригала.
8.
Здѣсь къ озеру они спускались внизъ
Въ вечерній часъ. И что ихъ разлучило?
Кокетство ли, упрямство иль капризъ?..
Графиня вздохъ чуть слышный подавила,
И—вздрогнула… Предъ ней стоялъ маркизъ!
Казалося, таинственная сила,
Могучее природы волшебство—
Въ знакомый паркъ вновь привели его.
9.
Онъ шляпу снялъ съ изысканнымъ поклономъ.
Въ маркизѣ все, отъ граціи манеръ,
До вышитыхъ камзоловъ, съ ихъ фасономъ
Изысканнымъ—все ставилось въ примѣръ.
Наружностью, осанкою и тономъ
Онъ и теперь былъ свѣтскій кавалеръ,—
И вспомнивъ все, что было такъ… недавно,
Она въ отвѣтъ ему присѣла плавно.
10.
Онъ предложилъ ей руку,—и они
Пошли впередъ… Знакомая аллея!
Чрезъ столько лѣтъ здѣсь снова, и—одни!
Онъ говорилъ; она, слегка краснѣя,
Ему внимала, какъ въ былые дни,
Въ душѣ мечту завѣтную лелѣя;
Но вотъ скамья знакомая и вязъ…
Тутъ слышалъ онъ изъ устъ ея отказъ.
11.
Онъ преклонилъ предъ ней одно колѣно.
Опять огнемъ горитъ, какъ прежде, кровь.
Что предъ тобой и годы, и измѣна,
Волшебница, всесильная любовь?
Онъ умоляетъ, пылко и смиренно,
Она въ отвѣтъ притворно хмуритъ бровь,
Но грудь ея волнуется сильнѣе,
И влажный взоръ все мягче, все нѣжнѣе.
12.
Вотъ, наконецъ, онъ овладѣлъ рукой
Трепещущей… О, мигъ невозвратимый!
Все расцвѣло минувшею красой,—
О, счастіе—любить и быть любимой!
Гдѣ времени полетъ неумолимый?
Она сіяетъ прелестью былой,
А онъ—совсѣмъ не измѣнился даже.
Да, онъ все тотъ, она сама—все та-же!
13.
Но вдругъ небесъ померкла синева,
Среди вѣтвей осенній вихрь летучій
Вмигъ прошумѣлъ, и желтая листва
Посыпалась, и закружилась тучей…
И замерли признанія слова
На ихъ устахъ, и, какъ туманъ зыбучій,
Разсѣялось мгновенно волшебство:
Лучъ отсіялъ, и снова все мертво!
14.
Какъ сумрачны небесъ померкшихъ своды,
Какъ падаютъ увядшіе листы!
Но гдѣ-жъ расцвѣтъ ликующей природы,
Гдѣ призракъ ихъ минувшей красоты?..
Ихъ взоръ угасъ, поблекли ихъ черты,
Все унесли неумолимо годы,
И ясно имъ, что грезамъ прежнихъ лѣтъ,
Какъ юности—увы, возврата нѣтъ!
15.
Они сидятъ съ покорной и печальной
Улыбкою, застывшей на устахъ.
Но солнца лучъ—ихъ ласкою прощальной
Дарившій здѣсь—онъ скрылся въ облакахъ.
И въ вянущихъ среди куртинъ цвѣтахъ,
И въ тишинѣ природы погребальной,
Въ листахъ деревъ, поблекшихъ и сухихъ—
Имъ чудится эмблема жизни ихъ.