Оглянусь ли кругом — как во мраке ночном,
Ниоткуда не вижу просвета,
Песню ль я запою — я за песню свою
От людей не услышу привета.
Не понять им огня, что сжигает меня,
Ни стремлений моих, ни печали,
И всё то, чем живу — пылким «сном наяву»,
Без сомнения, люди б назвали.
Каждый смелый порыв, каждый честный призыв
Изумлённой встречали улыбкой.
И пытаться найти к сердцу братьев пути —
Вижу: горькою было ошибкой.
Замыкаясь в себя, никого не любя,
Я мечтал о покое нирваны,
Иль с безумной тоской, сам, своею рукой
Растравлял незажившие раны.
Я боролся с собой, я боролся с судьбой,
Но в душе искра Божия тлела,
Загасить не могла беспросветная мгла
Эту искру, что ярко горела.
И, язвя и кляня, осуждая меня,
Пусть толпа забросает камнями, —
Я — счастливее их, безучастных, слепых,
Поглощённых своими страстями.
Ведь они, как рабы, упоенья борьбы
Не поймут, не упьются мечтами,
Не изведают гроз, и восторгов и грёз,
Не заплачут моими слезами!
1887 г.