О, не брани за то, что я бесцельно жил,
Ошибки юности не все за мною числи
За то, что сердцем я мешать уму любил,
А сердцу жить мешал суровой правдой мысли.
За то, что сам я, сам нередко разрушал
Те очаги любви, что в холод согревали,
Что сфинксов правды я, безумец, вопрошал,
Считал ответами, когда они молчали.
За то, что я блуждал по храмам всех богов
И сам осмеивал былые поклоненья,
Что, думав облегчить тяжёлый гнёт оков,
Я часто новые приковывал к ним звенья.
О, не брани за то, что поздно сознаю
Всю правду лживости былых очарований
И что на склоне дней спокойный я стою
На тихом кладбище надежд и начинаний.
И всё-таки я прав, тысячекратно прав!
Природа — за меня, она — моё прощенье;
Я лгал, как лжёт она, и жизнь и смерть признав,
Бессильна примирить любовь и озлобленье.
Да, я глубоко прав — так, как права волна,
И камень и себя о камень разрушая:
Все — подневольные, все — в грёзах полусна,
Судеб неведомых веленья совершая.