Не говорите намъ: «Безсильна Правда ваша:
4
4
А горькая, губительная чаша
Тлетворной лжи и злобы вѣковой
Еще полна, полна отравой роковой…»
— Безсильна не она, безсмертная, святая,
4
Безсиленъ голосъ нашъ, пугливый и глухой,
Чтобъ, адскій хоръ вражды и злобы заглушая,
Въ сердцахъ людскихъ огонь божественный зажечь…
Есть рѣчь, есть молніей сверкающая рѣчь,
Мечемъ архангела пылающее слово:
Изъ устъ пророческихъ и сладко, и сурово
Божественный глаголъ надъ міромъ зазвучитъ.
Внимая властному, могучему глаголу,
И мудрый голову невольно клонитъ долу,
8
Чертоги рушатся, какъ съ дрогнувшей вершины
По ребрамъ скалъ крутыхъ катящіяся льдины;
Ерошится, какъ песокъ, темницъ нѣмой гранитъ;
Какъ лепестки сухихъ вѣнковъ отъ дуновенья,
Безсильно сыплются оковъ стальныя звенья;
И новыхъ думъ огонь горитъ въ душѣ людской,
И новыхъ силъ родникъ потокомъ вольнымъ льется…
Но голосъ тотъ, увы! — могучій и святой —
Въ тысячелѣтье разъ надъ міромъ раздается!…
Не намъ въ ладьѣ своей обтечь
Подъ грозной бурей жизни море
И Правды вѣчной на просторѣ
Провозгласить святую рѣчь;
Въ убогій нашъ вѣнецъ ни терній,
Ни лавровъ пышныхъ не вплести.
Нашъ пламень искоркой вечерней
Едва мерцаетъ на пути:
Сырая-ль туча пронесется,
Холодный вѣтеръ ли дохнетъ,
Она замечется, забьется
И безъ слѣда навѣкъ замретъ…
Но непрерывно, неустанно,
Пока, хоть блѣденъ, одинокъ,
Еще мерцаетъ средь тумана
Нашъ робкій, тусклый огонекъ,
Отдавшись вольному порыву,
Взывать, о братья, будемъ къ вамъ:
Внемлите братскому призыву,
Услышьте насъ, придите къ намъ!
Поднимемъ вмѣстѣ наше бремя,
Неволи рабской тяжкій гнетъ.
Скорбей и бѣдъ не вѣчно время, —
Господня Правда къ намъ грядетъ!
Сквозь мракъ и сонъ, сквозь дымъ и пламя
Она несетъ святое знамя
И бичъ возмездія несетъ…
Она придетъ, она разсудитъ…
Она темницы отопретъ
И мертвецовъ отъ сна разбудитъ,
И къ воздаянью призоветъ —
За всѣ печали, скорби, боли,
За каждый день, за каждый мигъ
Невинныхъ слезъ во тьмѣ неволи,
За каждый стонъ, за каждый крикъ…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .