Наемъ гувернантки.
Дрогнулъ звонокъ; изъ ближайшей конторы
Въ домъ гувернантка пришла,
Разомъ затихли въ семьѣ разговоры,
Всѣ собрались у стола,
Слушать, какъ барыня съ гостьей рядилась;
Было послушать чего:
Много толковыхъ рѣчей говорилось,
И не упомнишь всего.
Смыслъ этой ряды: голодному сытый
Издали кажетъ пятакъ;
Пусть себѣ будетъ онъ кровью добытый,
Съ торга имъ купленъ бѣднякъ,
Что же, спасибо за милость и эту:
Развѣ въ диковинку трудъ,
Мало ли нищихъ по бѣлому свѣту,
Кликни, — на зовъ прибѣгутъ.
Слушала гостья съ глубокою думой
Барыни длинную рѣчь,
Только порою улыбкой угрюмой
Мысли стараясь развлечь.
Тою улыбкой, гдѣ смѣхомъ скользнула
Горечь подавленныхъ словъ —
Это сквозь слезы порывы разгула,
Свѣтлый надъ трупомъ покровъ.
Вотъ порѣшили, — ушла гувернантка,
Барыня судъ начала:
«Знаете что, вѣдь она не дворянка,
Я аттестатъ-то прочла.
Можно ль отъ барскихъ дѣтей уваженье
Ждать послѣ этого ей?
Да и къ тому же она подозрѣнье
Жизнью наводитъ своей.
Слышали: комнатку гдѣ-то снимаетъ,
Ужасъ подумать, одна!
Надо бы справиться, — кто ее знаетъ.
Не изъ такихъ ли она…»
Вотъ и явились въ ея мы жилище,
Мрачный, сырой уголокъ,
Прямо въ виду незавидная пища —
Чорнаго хлѣба кусокъ.
Барыня взоромъ смотрѣла пытливымъ,
Въ бокъ мнѣ толкая локтемъ.
«Ну, въ будуарѣ-то мы некрасивомъ,
А вѣдь наймись она въ домъ,
Важничать станетъ, хуже чѣмъ знатная,
Пикнуть ей слова не смѣй,
Охъ, ужь эта мнѣ голь перекатная,
Что можетъ быть ея злѣй?
Или у нищей-то золота груды,
Хоть и въ подвалѣ живетъ?
Даже досадно, какія причуды:
Книгами полонъ комодъ!
Знать, по нутру ей печатныя бредни…
Что это ныньче за свѣтъ:
Смирной такой показалась намедни,
Въ комнатѣ жь — образа нѣтъ!»
Тутъ гувернантка своимъ появленіемъ
Барыни рѣчь прервала,
Намъ поклонилась съ замѣтнымъ смущеньемъ,
Видно гостей не ждала.
Щеки зардѣлися маковымъ цвѣтомъ,
Словно стыдилась чего;
Барыня жь вслѣдъ за холоднымъ привѣтомъ
Такъ ни съ того, ни съ сего,
Ей наотрѣзъ отказала сурово.
Встала, бѣдняжка, втупикъ,
Вспыхнула пуще, и хоть бы полслова…
Мы собрались въ одинъ мигъ:
Барыня чай пить съ утра пригласила
Много знакомыхъ къ себѣ,
И ужь навѣрно въ душѣ говорила
Доброй «спасибо» судьбѣ.
На вечеръ цѣлый предметъ разговора
Кстати хозяйкѣ готовъ:
Пѣсенка старая, — ужасъ позора
Нынѣшнихъ буйныхъ головъ.
Такъ и случилося: съ видомъ серьезнымъ
Барынѣ было не лѣнь
Всѣмъ повторять, что несчастіемъ грознымъ
Памятенъ этотъ ей день.
Развѣ бездѣлица дамѣ приличной
Знаться невѣдомо съ кѣмъ!
Еслибъ не разумъ помогъ ей практичный,
Дѣтямъ пропасть бы совсѣмъ:
Хитрая-ль штука наставницѣ вредной
Юныхъ испортить птенцовъ?
Эхъ, что заботы у матери бѣдной,
То ли житье у отцовъ!»
Ахали гости, чаекъ попивая,
Сыпать сужденья пошли;
Волкомъ голоднымъ мятелица злая
Имъ отзывалась вдали.
Что-жь гувернантка? Да стоитъ ли право
Много о ней говорить,
Дѣло извѣстное, — барынь забавой
Долгіе годы ей быть.
Е. Б—ая.