И онъ ушелъ отъ насъ...
Въ тревогѣ и печали
Его рѣчей ужъ не услышимъ мы.
Еще одинъ огонь погасъ средь нашей тьмы
И струны скорбныя, порвавшись, замолчали.
Оконченъ тяжкій путь. Въ его душѣ цвѣла
Живая красота, какъ свѣтъ неугасимый,
Но въ сѣромъ сумракѣ, среди скорбей и зла,
Онъ шелъ, загадкой вѣчною томимый,
А жизнь все вдаль его влекла неумолимо,—
И скорбною душа его была.
Съ улыбкой кроткою, съ томительной тоскою
Въ глубокомъ голосѣ, во взглядѣ грустныхъ глазъ
Онъ съ нами говорилъ. Какою красотою
Дышала эта рѣчь!
Но властною рукою
Смерть обняла его... И онъ ушелъ отъ насъ.
И все, что онъ любилъ, и все, что тайной силой
Онъ оживлялъ, какъ солнечнымъ лучомъ,
Сошлось толпой тѣней надъ свѣжею могилой...
Вотъ блѣдная печаль съ поникнувшимъ челомъ
Глядитъ задумчиво... Вотъ тайное страданье...
Вотъ тихая любовь... Въ тоскливомъ ожиданьи
Они стоятъ надъ нимъ, они скорбятъ о немъ,
Они зовутъ его!
И нѣтъ на зовъ отвѣта.
Въ холодномъ сумракѣ струна оборвалась...
Все кажется, что звукъ еще таится гдѣ-то,
Что дрогнетъ тишина, что пѣсня недопѣта
И снова зазвучитъ...
Нѣтъ, онъ ушелъ отъ насъ!