Въ нашъ вѣкъ прогресса, знанья, свѣта,
Кровавыхъ битвъ и всякихъ бѣдъ,
Что шагъ, — то образъ для поэта,
То для прозаика сюжетъ.
Вихрь жизни въ распряхъ жаркихъ, въ спорахъ,
Ну такъ и мечется въ глаза…
Но есть такіе тормоза, —
Намъ нужно помнить, — при которыхъ,
Смиряясь молча каждый разъ,
Пѣвцы съ прозаиками вмѣстѣ
Должны оканчивать разсказъ
На самомъ интересномъ мѣстѣ.
Свободна мысль, — конечно, такъ, —
Но не всегда свободно слово,
Намъ моралистъ твердитъ сурово,
Что нашъ языкъ — нашъ первый врагъ.
Чтобъ оградить свою карьеру
И не попасть въ невольный грѣхъ,
Должны мы всѣ сердиться въ мѣру
И въ мѣру выражать нашъ смѣхъ.
Иной по долгу, тотъ изъ мести
На каждомъ словѣ ловитъ насъ,
Такъ какъ тутъ не прервать разсказъ
На самомъ интересномъ мѣстѣ!..
Жизнь — дантовскій, чудесный лѣсъ,
Но если-бъ будущаго тайна
Была угадана случайно,
Жизнь потеряла-бъ интересъ.
Любви нѣтъ въ мірѣ безъ волненья,
Какъ знанья безъ гипо́тезъ нѣтъ;
Силенъ намёками поэтъ
И мысли вѣчное движенье
Такъ увлекаетъ насъ весь вѣкъ,
По одиночкѣ и всѣхъ вмѣстѣ,
Что жизнь кончаетъ человѣкъ
На интересномъ самомъ мѣстѣ.
Французско-прусская война
Была-бы по́ сердцу всегда намъ,
Когда бы Бисмаркомъ она
Была окончена Седаномъ.
Герой втораго декабря
Попался въ плѣнъ. Еще ли мало?
Но крови пролились моря,
Земля отъ пушекъ застонала
И Бисмаркъ въ ужасъ двѣ страны
Повергъ за призракъ ложной чести
И прекратить не могъ войны
На интересномъ самомъ мѣстѣ.
Я предсказалъ бы въ наши дни
Успѣхъ романамъ многимъ, драмамъ,
Когда бъ кончалися они
На интересномъ мѣстѣ самомъ.
Назваться мудрымъ можетъ тотъ
Среди общественной арены,
Кто сходитъ во́-время со сцены,
Иль во́-время перо кладетъ;
Кто въ юныхъ грезахъ о невѣстѣ
Любовью сердце освѣжитъ,
Но Гименея избѣжитъ
На самомъ интересномъ мѣстѣ.
Блаженъ, кто нити рветъ интригъ
На самомъ мѣстѣ интересномъ,
Кто, встрѣтясь съ сыщикомъ извѣстнымъ,
Умѣетъ сдерживать языкъ;
Кто не былъ „по дѣламъ печати“
Гонимъ, какъ истинный мудрецъ,
Иль просто даже, наконецъ,
Кто умереть умѣетъ кстати…
Интересуютъ насъ вдвойнѣ
Всѣ въ мірѣ новости и вѣсти,
Когда вдругъ порваны онѣ
На самомъ интересномъ мѣстѣ.
А ты, нашъ будущій поэтъ,
(Не обращаюсь къ настоящимъ
Затѣмъ, что, кажется, ихъ нѣтъ),
Чтобъ поколѣньямъ восходящимъ
Ты пользу книгою принесъ
И почитался какъ феноменъ,
Будь какъ оракулъ полутеменъ,
Какой бы не рѣшалъ вопросъ,
И только вспомнишь объ арестѣ
Прекрасной книги, мой пѣвецъ,
То смѣло подпиши „конецъ“
На самомъ интересномъ мѣстѣ.
О, сдержанность! Тебя пою!
Съ неволей ладя поневолѣ,
Такъ пріучилъ къ смиренной долѣ
Я музу пылкую мою,
Что сталъ „поэтомъ безъ укора“
И не страшусь въ сознаньи силъ
Ни прокурорскаго надзора,
Ни красныхъ, цензорскихъ чернилъ.
А вы, читатели, вы взвѣсьте
Мои слова. Ихъ смыслъ глубокъ:
Читать умѣйте между cтрокъ
На интересномъ самомъ мѣстѣ.