«Давно манит меня твой поцелуй отрадный,
Зарина! я люблю, и я владыка твой!»
Так в страсти говорил властитель беспощадный
Зарине трепетной, Зарине молодой.
«Нелуско! выслушай: тебе подвластна дева,
Но милый Зораим — один любимец мой!»
Ответом раздражен, затрепетав от гнева,
Он молвил: «Я люблю, и я владыка твой!»
Потом, с улыбкою склонясь к плечу Зарины:
«Во тьме ночной тебя, красавица, я жду…
Там у источника полуденной долины…»
И дева горестно воскликнула: «Приду!»
И, удалив царя, в молчании унылом
Ко древу смертному Зарина побрела
И гласом медленным, воссев под манценилом,
Своей кончины песнь, младая, начала:
«Приди теперь, приди, Нелуско! в роще дальной
Под бурей слышится дерев протяжный стон,
Бессонна будет ночь любви твоей печальной,
И будет сладостен мой непорочный сон.
О чувство новое, неведомая радость!
Ты ль это, легкий дух надзвездной стороны?
Ты ль это прилетел гонимой девы младость
Унесть с собой в края счастливейшей весны?..
Я сберегла тебе невинных уст лобзанье,
О юный, милый друг! мы свидимся с тобой
В стране, где гордый царь в надменном упованье
Не скажет: „Я люблю, и я владыка твой“».
1823